У смерти твой голос - Екатерина Соболь

Ну началось.

–Мама, он не…– мямлила я, но, из-за того что подобные разговоры в юности прошли мимо меня, не знала, как себя вести.

–Вот, значит, что у тебя в голове?– холодно спросила мама.– И это благодарность за все, что я сделала? Я учила тебя всему, дала тебе место для стажировки в моем салоне. Да знаешь, сколько девочек хотят туда попасть, вместо того чтобы за гроши работать в кафе предсказаний в торговом центре! Но и этого мало, я тебе сняла собственный салон, и ты тут же его забросила?! Ты могла поступить в университет, могла чем угодно в жизни заниматься, мы бы все оплатили, но если уж ты выбрала профессию, изволь ею заниматься, а не волочиться за парнями!

Я подняла плечи. Я знала, что будет разборка, но не знала, что настолько неприятная.

–Волочиться за… за парнями?– переспросила я.

–Дорогая, ей двадцать. Конечно, она интересуется парнями, странно было бы, если бы не интересовалась,– вставил папа.

–Мам, какими парнями?– пролепетала я.– Да я ни на кого даже не смотрела, ты ведь знаешь.

–Теперь я уже ничего не знаю! Может, ты все это время с кем-то встречалась, откуда мне знать?

Мама была не просто зла, ее трясло от ярости, я никогда не видела ее в таком состоянии и тоже разозлилась. Я всю жизнь по струнке ходила, и вот, значит, какого мама мнения обо мне?

–Ты бы очень просто узнала. Если бы я с кем-то встречалась, я бы умерла!– заорала я.

Мама со стоном уронила голову на руки.

–Дорогая, не беспокойся так, я знаю этого молодого человека,– вдруг сказал папа, и если он хотел отвлечь внимание, ему это удалось. Мы обе уставились на него.– Замечательный юноша, с ним она в безопасности.

Он наморщил лоб, будто спрашивал себя, не зря ли это сказал. Папа всегда подпевал маме, никогда не мог ей возразить, а тут! Что это с ним?

–Иди,– глухо сказала мама и указала мне на дверь.– Скройся с глаз моих.

Я встала, даже не надеясь, что все так просто закончится. Да, мама все еще на меня обижена, с этим потом надо будет как-то разобраться, и все равно я чувствовала себя как приговоренный к казни, которому сказали: «Мы передумали, ты помилован». Я вскочила и бросилась к себе. Долго намывалась в душе, потом лежала в кровати и ждала, когда кто-то из родителей постучится ко мне и разговор продолжится. Это даже отвлекло меня от желания истыкать себя ручкой, чтобы забыть о боли, причиненной Чон Мином: ябоялась, что родители зайдут и увидят. Мама была сдержанной, здравомыслящей женщиной, которая никогда бы не одобрила такую истерику, и я должна попытаться стать такой же. Я ждала их, ждала, а потом взяла и уснула.

Про Чон Мина я думала даже во сне – мысли просто мягко переползли из реальности в сон и обратно. Я открыла глаза и уставилась в потолок, неподвижная, как труп. Мама могла бы зайти и приставить пистолет к моему виску, я бы все равно не встала.

Факты были таковы: явлюбилась вЧон Мина, а он в меня – нет. Ни один влюбленный так не отпрянет от поцелуя. И вместе с отчаянием от этой мысли во мне пробудилась и надежда.

Может, я умру, только если сближение с парнем будет взаимным? Вдруг я все эти годы перестраховывалась? Предсказания – вещь расплывчатая, мама тогда сказала: «Не влюбляться, не сближаться с парнями, не встречаться с ними и не выходить замуж». Пункты со второго по четвертый даже сейчас были блестяще выполнены: невозможно сблизиться – и тем более встречаться – с тем, кто к тебе равнодушен. А первый, влюбленность, наверняка иссякнет, если его не подкармливать.

Решено: просто не видеться больше сЧон Мином, открыть салон и вернуться к нормальной жизни, тогда и судьба стороной пройдет. Не будет же она так жестока, чтобы убить меня за такое краткое и невзаимное чувство. Подумаешь, хотела поцеловать парня! Я немедленно представила себе небесный суд, куда попаду, если меня за этот грех завтра же собьет машина. Сразу выступлю, как несправедливо обвиненные в фильмах: «Ваша честь, я не признаю вины! Верните меня в мир живых, иначе я подам апелляцию!» Я невольно улыбнулась и выбралась из-под одеяла. Помирюсь с мамой, не посмотрю больше ни на одного парня, потому что они того не стоят, и все будет в порядке.

Телефон зазвонил, когда я подошла к шкафу, чтобы надеть ханбок для выезда на работу. На экране высветился номер, который был у меня не записан, и все равно я его узнала: именно с него мне звонили вчера утром.

Пак Гиль что, каждый день теперь будет звонить? Я уже решила не отвечать, но стало любопытно, зачем я ему понадобилась. Все равно ни за что больше не приду в их участок, но хоть узнаю, что случилось, это ведь и мое расследование тоже.

–Предсказательница Ли!– взволнованно начал Гиль.– Вы скоро будете?

–Где?

–В участке. Управление задержало бармена, но он клянется, что ни при чем. И знаете что? Во время последней смерти, когда умерла невеста, в баре была даже не его смена. Он был на дне рождения в другой части города, и в том ресторане камеры отлично работают. Он действительно там находился все время с девяти до полуночи! Мы лишились единственного подозреваемого, инспектор бесится, а управление занято тем, что развешивает новые камеры совместно с администрацией. Сегодня вечером кто-нибудь еще может умереть. Я решил, мы вчетвером должны собраться и придумать, что делать.

–Вы сами решили или…

Гиль понимающе вздохнул. На заднем плане раздавались голоса, в одном из которых я по тембру узнала Чон Мина. Он спорил с кем-то, и я прижала телефон к уху, пытаясь разобрать хоть словечко.

–Я сам решил,– сказал Гиль.– Но он будет рад вас видеть, если придете.

Как же мне хотелось спросить: «С чего вы взяли?» Но это было бы по-детски, так что я промолчала. И дело не только вЧон Мине – ну хотя бы на пять процентов из ста. Мама вчера задела во мне какую-то болезненную струну, заговорив про «ты могла выбрать любую работу». В эту пару дней я действительно была кем-то, кроме предсказательницы и дочери. Я была консультантом полиции, членом команды, поклонницей мужчины, которому не нравлюсь,– это были новые роли, и я только сейчас поняла, как, оказывается, хочу побыть кем-то новым.

Вдруг я помогу спасти кому-то жизнь? Испорченные камеры наблюдения, три странных инфаркта средь бела дня – все это не шутка. А наЧон Мина просто перестану обращать внимание. Это будет легко после того, как он со мной поступил.

–Сейчас приеду,– заявила я и сбросила вызов.

Мамы, на мое счастье, не было дома, а вот папа подрезал ветки куста форзиции в саду.

–Пока жара не грянула,– как ни в чем не бывало сказал он, завидев меня.– Днем растения любят отдохнуть.

С тех пор как отец вышел из больницы, он уезжал из дома только на репетиции своего ансамбля, да и то редко.

Мне стало стыдно, что я даже не спросила, не было ли у него неприятностей, он ведь сбежал с концерта вВесенний праздник, чтобы отвезти меня домой. Я подошла и обняла его изо всех сил. Папа отложил секатор для веток и похлопал меня по руке.