Клятвы мертвых птиц - Елена Кондрацкая

– Говорят, капитан Атли сбежал, – сказал Лель. – Уверен, он не оставит всё как есть.

– Да разве ж? – хмыкнул верзила. – Если он и сбежал, то вернётся этот предатель к себе на родину в тепло, чего ему за нас биться? Здесь его никто радостно привечать не будет, так что пусть не возвращается.

Атли с Лелем переглянулись. Об этом моменте они не подумали. Для народа Вольского Царства принц Северных Земель по-прежнему оставался убийцей царя Радомира и, возможно, ещё и царевича Дарена. Внутренне Атли порадовался, что ему не пришло в голову сорвать медальон и продемонстрировать свою настоящую личность.

Хозяйка утёрла лицо передником, всхлипнула и выпрямилась. Губы её всё ещё дрожали, но рыдания утихли.

– Меня Мирина звать, брата моего – Горыня, а то сын мой – Мил, – сказала она.

– Я Лель, а жена моя… Любава.

Атли мило улыбнулся и поспешил натянуть рубаху, поняв, что всё ещё стоит почти голышом.

Мирина закивала и обратилась к сыну:

– Мил, поди отведи лошадей наших гостей в конюшни, вычисти да напои. А вам я сейчас комнату подготовлю, а Горыня ужином займётся.

Небольшая комната с видом на тракт, двумя узкими кроватями и деревянным, серым от времени сундуком. Под единственным окном стояла лавка с принадлежностями для умывания.

Ужин – две плошки супа с хлебом и баранками – Горыня водрузил на сундук и, пожелав приятного вечера, удалился из комнаты. Всё это время он избегал смотреть на Атли, всё ещё смущённый его представлением в трактире. Лель запер за Горыней дверь, и Атли, облегчённо выдохнув, стащил с шеи медальон.

– Ты был великолепен! – улыбнулся Лель и, опустившись на кровать, скинул сапоги и подобрал под себя ноги.

– Жена на сносях, ты серьёзно? – недовольно отозвался Атли, падая на тощий тюфяк.

– Извини, лжец из меня так себе.

Атли, всё ещё напряжённый после сложной беседы с хозяевами, мигом вспыхнул:

– Да? А по-моему, ты отлично обвёл нас с Аньяной и всю Гвардию вокруг пальца. – В нём закипала злость. Не столько на Леля, сколько на всю ту ситуацию, в которой он оказался, на мир, в котором его считают предателем и цареубийцей, а он ничего не может с этим сделать. По крайней мере сейчас.

– Я бы всё вам рассказал со временем. Я хотел всё изменить, – спокойно ответил Лель. – Но всё так закрутилось, с Аспидом, с Советом… я ведь тоже думал, что нападение Аспида – дело рук чернокнижников. Я не питаю иллюзий насчёт того, что все чернокнижники – невинные жертвы. Многие, такие как Зоран, копили боль и обиду пятьдесят лет, и эта обида ожесточила их, во многом сделала теми, кем их и рисовала Гвардия.

– Ещё скажи, что Гвардия всему виной. Что жертвы побоища в Даргороде на нашей совести.

– Гвардия полвека уничтожала ни в чём не повинных чернокнижников, воспитывала и поддерживала ненависть в людях, так что да, в какой-то степени она ответственна за то, что случилось. – Лель смотрел на Атли открыто и уверенно. – Вина же лежит на тех, кто знал правду, принял решение и пятьдесят лет назад положил начало этой ненависти. Но с них уже не спросить, так что исправлять их ошибки придётся нам. У нас есть шанс построить всё заново, Атли, на этот раз правильно.

– Начать дружить с чернокнижниками, ты хочешь сказать? – Атли не мог перестать злиться. Зоран и его шайка заслуживали смерти, и только смерти.

Леля резкий тон Атли, казалось, совсем не задевал.

– Предать справедливому суду тех, кто виновен в смертях невинных людей, и дать возможность спокойно жить тем, кто не причастен. Они не должны больше прятаться по горам и пещерам и дрожать от страха при виде красных кафтанов.

Атли резко сел и уколол Леля взглядом:

– Они знали, на что шли, посвящая себя тёмному богу. Знали, что идут против закона и будут наказаны.

В глазах Леля промелькнули разочарование и боль:

– Тогда и меня нужно убить? За одну только руну на груди?

– Нет, ты… – Атли осёкся.

– Что я? – пожал плечами Лель. – Я знал, на что шёл, и знак на моей груди – тому подтверждение. Его нельзя поставить против воли. Я ничем не отличаюсь от Зорана, от тех, кто мучил тебя, потому что на наших телах одни и те же метки. Значит ли это, что я тоже заслуживаю смерти?

– Ты сделал это ради сестры, – тихо сказал Атли, потому что не знал, что ещё сказать.

– Это не важно. Важно, что ты видишь во мне человека. Поэтому ты мне доверился, поэтому защитил меня сегодня. И каждый имеет на это право. Право на то, чтобы в нём увидели человека.

Метель усилилась, бросая в окно снегом и загоняя свистящий ветер в щели рамы. Лель растянулся на кровати и закрыл глаза, перенеся сознание далеко от заметённого постоялого двора, туда, где осталась Мила. За годы у них сложилась прочная связь, и Лель скрепя сердце решил отправить её в путь вместе с Дареном и Воронами, чтобы иметь возможность взглянуть на мир её глазами и убедиться, что у них всё идёт хорошо. В моменты, подобные этому, Лель лежал неподвижно и ни на что не реагировал, так что Атли мог свободно его разглядывать. Вот и сейчас он сидел на своей кровати и хмуро глядел на целителя.

– И зачем он такой? – проворчал Атли, обращаясь к Волку.

Волк не знал зачем, а потому ничего не ответил. Лель колол его чарами, когда тот был в серебряном ошейнике, поэтому Волку не нравился, но эти чары исцелили Атли, и за это Волк был ему благодарен. В общем, Волк пока не определился с тем, как относиться к Лелю, и больше думал об охоте на оленя – одного такого, ещё не растерявшего наетые за лето бока, они приметили в лесу по дороге сюда.

Атли же не мог понять, почему чувствует себя рядом с Лелем таким… слабым. Долговязый мальчишка – Волку на один зуб. Шея тонкая, как у гусёнка, а нежные руки едва ли когда-то держали оружие. Но почему же тогда…

Атли поднялся на ноги и подошёл к окну. Лель каждый раз находил слова, которые – нет, не ранили, они заставляли Атли ранить самого себя, вытягивая изнутри всё то, что он так старательно прятал. В тёмном окне Атли поймал своё отражение – лицо, теперь ещё больше напоминавшее лицо отца. Всё, от чего он так старательно бежал, покидая Северные Земли, догнало его. Нет, наверное, оно никогда его и не покидало. Кирши видел это в нём, и Лель видел. Один только Атли обманывал себя. Думал, что он другой, а потом шёл ломать Ярославе пальцы ровно так, как учил его Вегейр.

– У них всё хорошо. – Лель сел на постели, потирая виски. – Выбрались из Даргорода и, как и договаривались, направились на запад, в Тригорское княжество.

– Будем надеяться, никто из князей не захочет увидеть Дарена в медвежьей шкуре. Даже с твоими снадобьями есть возможность, что у него не получится контролировать зверя.

– Дарен справится. – Лель встал и потянулся, разминая спину. – Доверься ему и своим Воронам.

Ну вот. Опять. Атли скрипнул зубами.