Его Кукла - Ирина Горячева

Дарья

Я просидела в комнате довольно долго. Дёргалась буквально от каждого звука, потому что боялась, что Рисай, не дождавшись, придёт за мной.

Мне требуется время, чтобы привести мысли и чувства в нормальное состояние, если вообще уместно так выразиться. Именно поэтому в столовой я появляюсь с заметным опозданием. К тому моменту успеваю успокоиться, насколько это возможно, а от слёз вовсе не остаётся следа.

Рисай уже сидит за столом, но ещё не притронулся к еде. Видимо, ждёт меня.

Стоит мне зайти в помещение столовой, как рядом, будто по волшебству, возникает Марк. Он подаёт мне завтрак, выставляя на стол напротив Рисая пиалу с кашей, яичный рулет с мясным паштетом и крепкий кофе.

Благодарю управляющего кивком головы и слабой, вымученной улыбкой. Он кивает в ответ и исчезает так же незаметно, как появился.

Мы с двуликим остаёмся наедине. Ни слова не говоря, прохожу, сажусь на своё место напротив Рисая и приступаю к завтраку.

Идеально приготовленная Марком пища как никогда кажется безвкусной.

Пару минут я ковыряю ложкой кашу, но так и не пробую её на вкус. Не прикоснувшись к рулету, делаю несколько глотков кофе.

Сегодня он сильно горчит.

А может, это горечь бесконечной лжи двуликого оставляет после себя осадок? Может, предчувствие скорого расставания с тем, к кому я привязалась, не даёт насладиться завтраком?

Украдкой бросаю взгляд на Рисая и замечаю, что он наблюдает за мной. Так же как и я за ним. И так же не произносит при этом ни слова.

Эта тишина между чертовски тяготит…

Нет, она меня просто убивает!

Да сколько же ещё будет длиться эта игра в молчанку?!

Я отставляю в сторону чашку с недопитым кофе и резко отодвигаю вместе с тарелкой.

Ну, хватит уже! Довольно!

Пора расставить по своим местам все точки.

— Итак, давай, наконец, поговорим о делах, — предлагаю я первая, когда молчание между нами становится совсем невыносимым. — Ты сказал, что больше не хочешь мстить наместнику из-за последних событий. Что ты имел в виду?

Внимательно смотрю прямо в глаза Рисаю. И очень хочу услышать, что он скажет. Наверное, потому что услышать от него правду ожидаю меньше всего.

Мне кажется, что полчаса назад, сидя на полу в своей комнате и рыдая, я приняла правильное решение. И всё же есть кое-что, способное сбить меня с выбранного в тот момент пути.

Боюсь, если случится чудо, и двуликий расскажет мне правду, а потом признается в чувствах, я прощу его.

Рисай ещё какое-то время игнорирует мой вопрос. И когда я уже почти сдаюсь и готова вернуться к завтраку, двуликий вдруг еле слышно произносит:

— Дарья, я дам тебе обещанные деньги на учёбу и документы, подтверждающие твоё родство с Элроем Керташем. Хочу, чтобы ты отправилась в столицу уже завтра утром. — Я едва успеваю открыть рот, чтобы возразить, но Рисай останавливает меня жестом. — Ты отправишься не ради мести! Ради твоей безопасности.

— Что? — Я ждала, что сейчас двуликий начнёт оправдываться или снова лгать. И была крохотная вероятность, что скажет правду. Но я совершенно точно не ожидала услышать подобное. — С чего ты взял, что мне угрожает опасность?

— Ты, видимо, забыла, что вчера тебя пытались похитить второй раз, — злится двуликий и, следуя моему примеру, отодвигает завтрак. Он, как и я, к нему не притронулся. — Поверь, я знаю, о чём говорю, потому что знаю этих людей. Они очень опасны! И они не остановятся ни перед чем и будут предпринимать всё новые попытки. Пока не добьются своего.

— А разве ты не защитишь меня? Как вчера.

— Дарья, я не всегда смогу… — Он тяжело вздыхает. С каким-то надрывом. И продолжает, говоря явно не то, что собирался сказать мгновение назад. — У меня нет той власти, которой обладает твой отец. Здесь, в Призоне я всего лишь преступник в изгнании. А в столице, в доме наместника ты будешь под надёжной защитой.

Ещё недавно, сидя в комнате и размазывая слёзы по щекам, я много чего передумала. О том, был ли хоть малейший шанс у нас с Рисаем. Об отце, которого никогда не видела…

Нужна ли я хоть кому-то из этих мужчин?

— Почему ты вообще так уверен, что наместник примет меня, если двадцать лет его не волновала моя участь?

Я помню всё, что рассказывал мне Рисай. Историю их ссоры с наместником — тоже.

Она ещё тогда показалась мне странной и вызывающей множество вопросов. Но я списала все странности на то, что двуликие отличаются от землян. А значит, их отношения к друзьям, к женщинам и детям тоже вполне могут отличаться от привычных для меня.

— Я ведь говорил тебе, Дарья. — Рисай совершенно напрасно упрекает меня в забывчивости. — Элрой Керташ не знал о том, что ты его дочь. Его убедили, что Хлоя родила тебя от другого.

— Ага, от тебя, — парирую, не скрывая ироничного тона. Чувствую, как моя бровь при этом сама собой приподнимается, изгибаясь.

— От меня. — Рисай даже не пытается отказываться от слов, сказанных мне ранее. Только если тогда в них звучали лишь обвинения в адрес бывшего друга, то сейчас мне кажется, он в какой-то степени его оправдывает. — Но я точно знаю, когда выяснилась правда, отец искал тебя.