Страна снов - Роберт Л Андерсон

Больница. Она явно в больнице.

Деа попыталась сесть, но ее удержали разноцветные трубки, идущие от запястий, через которые отходила кровь и капала какая-то жидкость. Две иглы, воткнутые в вены, слегка натягивали кожу. Шевельнувшись, Деа ощутила слабую боль в плечах и шее, но ноги двигались, пальцы ног шевелились. Она не в гипсе, дышит самостоятельно.

Стало быть, она не умирает, не парализована и даже без переломов.

Деа вспомнила историю, рассказанную Мириам, о беременной женщине, лежавшей на больничной койке и видевшей сон о другой беременной женщине – подробности стерлись из памяти. Вроде это была сказка, но Деа не знала, счастливый ли у сказки конец.

При мысли о Мириам внутри плеснулась паника. Деа сразу все вспомнила: поездку под проливным дождем, полицейского в фургоне, воду, летевшую из-под колес широким веером…

И чудовищ.

Она их видела – здесь, в реальном мире. Это невозможно, но Деа знала, что не спала.

Доносившийся непонятно откуда звуковой сигнал запищал чаще, настойчивее. Деа попыталась вынуть иглы. Ей нужно домой. Надо было сидеть дома, как велели копы. Может, мать уже вернулась… Но Деа сразу отмахнулась от этой мысли. Если бы Мириам вернулась, она сидела бы у кровати дочери, привезла бы из дома одеяло и любимые тапочки Деа, а еще осенние листья, собранные во дворе и сплетенные венком. Она бы набросила фуфайку на большое зеркало над умывальником или вовсе сняла его со стены.

Мириам не приходила, что означало лишь одно: ее до сих пор не нашли.

Выдернув иголку, Деа ощутила мгновенную боль. На коже выступила капля крови – Деа нетерпеливо вытерла ее простыней. Не успела она вытащить вторую иглу, как дверь распахнулась и в палату суетливо вбежала медсестра – слово «суетливо» точнее всего описывает ее движения – с видом настолько бодрым и компетентным, что у Деа упало сердце.

– Доброе утро, деточка, – медсестра торопливо подошла к окну и открыла занавески. Солнце стояло высоко; небо было ослепительно голубым – видимо, Деа минимум сутки провела без сознания. – Вернее, добрый день. Как ты себя чувствуешь? – Не дожидаясь ответа, медсестра взяла ее за руку, проворно вытерла кровь ватным шариком и снова поставила катетер, подвигав иглой туда-сюда, чтобы попасть в вену. Деа пришлось отвернуться. – Ты должна быть осторожнее, чтобы лекарство продолжало поступать по трубочкам. Насколько тебе больно – три или четыре по десятибалльной шкале? – Все это она тараторила, возясь с мешком капельницы, регулируя дозировку и набирая толстыми пальцами нужные цифры. – Так лучше? Вот и хорошо. Кушать хочешь?

Поднос с едой стоял у кровати: курятина в комковатом белом соусе, измельченный горошек с морковью и маленький картонный стакан апельсинового сока. Деа даже огорчилась, что нет желе – в фильмах в больнице всегда дают желе. Но ей в любом случае не хотелось есть.

– Нет? Ну, тогда попозже. – У медсестры было квадратное и потому немножко бульдожье дружелюбное лицо. На бейдже значилось «Донна Сью» – малость смахивало на придуманное имя, чтобы пациентам было проще, когда она втыкает им в руки иголки или вводит зонд в задницу. – Включить тебе телевизор?

Деа покачала головой. Донна держалась так, будто Деа здесь надолго.

– А сколько я спала?

– Держи. – Донна Сью сунула Деа термометр под язык, сосчитала до трех, вынула и посмотрела. – Температура нормальная, это хорошо. – Она отметила что-то в карте и взглянула на Деа. Глаза у нее были водянисто-голубые, а ресницы так густо накрашены, что черные комочки туши усеяли кожу под глазами. – Чуть меньше суток. Ты буквально отключилась, дорогая. Но тебе сказочно повезло: ни единой сломанной косточки и обошлось без сотрясения мозга.

– Значит… – Деа сглотнула, – меня скоро отпустят домой?

Донна Сью засмеялась, будто хорошей шутке, и потрепала Деа по ноге, идя к двери.

– Я скажу доктору Чодхари, что ты проснулась. Она к тебе скоро зайдет. Лежи смирно, хорошо, дорогая?

Можно подумать, у Деа оставался выбор.

Медкарту Донна Сью оставила возле раковины. Деа было интересно, что там написано, но не настолько интересно, чтобы попытаться слезть с кровати, не отцепив катетер. Может, выдернуть иголки и добежать до карты? Так поступила бы Мириам: «Запахло жареным – вали, просачивайся сквозь пальцы, пусть моргнут – а тебя уже и след простыл». Но Деа не знала, чем это может обернуться: мать еще не объявлялась, полицейские наверняка перерыли весь дом, идти некуда. Не заявишься же на ферму Уорренби с просьбой ее удочерить! Ей найдут место разве что в конюшне, и то если повезет.

Деа вспомнила о Тоби. Кто его накормит? Как он там?

Надо поговорить с врачом, объяснить, что авария была случайностью, подписать все, что нужно, и уехать на фиг домой. А уже потом думать, что делать дальше.

Долго ждать не пришлось. В дверь постучали – скорее предупредительно, чем требовательно. Не успела Деа ответить, как дверь открылась. Доктор Чодхари оказалась молодой красивой индианкой, напоминавшей звезду мыльной оперы. Деа вдруг застеснялась своего тонкого бумажного халата, синяков на руках и противного вкуса лекарств во рту.

– Одеа? – спросила доктор Чодхари, взглянув в медкарту. Она говорила мягко, произнеся «Одеа» непривычно нараспев. Видимо, она выросла не в Индиане, а в Нью-Йорке, Бангладеш или Лондоне. От этой мысли у Деа отчего-то появилась надежда: может, Чодхари ей поможет? – Вы нас очень напугали. – Она присела рядом с кроватью и, положив карту на колени, открыла чистый лист. – Что вы помните?

– Насчет аварии? – уточнила Деа. Доктор Чодхари кивнула. Деа помнила безлицых существ, состоявших из полос влаги и мрака, и зажмурилась, решив думать о Конноре. Однако легче от этого не стало. – Немногое, – наконец ответила она. – Шел сильный дождь. Видимо, я не справилась с управлением.

– Угу, – кивнула врач и что-то записала в карту, будто Деа сообщила нечто интересное.

– Медсестра…

– Донна.

– Да, Донна сказала, со мной все в порядке. – Деа села прямее, стараясь не смотреть, как кровь сочится по трубкам, идущим из ее руки. Она чувствовала себя мухой в паутине. – Переломов нет.

– Да, переломов нет. Вы легко отделались.

– Она сказала то же самое. – Деа впервые пришло в голову, что она могла погибнуть. Неужели чудовища этого и добивались? Она решила об этом не думать. Она сейчас просто не может о них думать. Чудовища – выдумка, они живут в страхах и ночных кошмарах. – Когда меня выпишут?

Доктор Чодхари даже не взглянула на нее. Деа стало интересно, что такого она могла сказать, чтобы столько времени записывать. Ей захотелось узнать, что пишет про нее доктор Чодхари.

– Выпишут когда? – повторила она. Чодхари подняла карие глаза оттенка кленового сиропа.

– Я слышала, у вашей мамы… проблемы. Вы переживаете из-за этого?

– Кто вам это сказал? – резко спросила Деа и тут же сообразила: полицейские. Ну конечно, кто-то же вытащил ее из машины, вызвал девять-девять-один, доставил ее в больницу. Может, тот парень из фургона или даже Бригс. Деа стало противно, что эти люди трогали ее, когда она была без сознания.