Узы крови - Вильямс Шон

Абеке вздрогнула и проснулась. Первый слабый свет рассветного солнца падал на примятую траву, на которой они спали. Конор, лежа на боку в неуклюжей позе, прислонился к Бриггану. Волк смотрел на нее, уши у него стояли торчком. Ураза сидела рядом с ним, слизывая грязь с шерсти.

У Абеке перехватило дыханье – она не разбудила Конора для дежурства. Она сразу начала клевать носом и, заснув, проспала и свои часы тоже. Из-за нее они всё это время были уязвимы для врагов!

Абеке с трудом поднялась и осмотрелась. Они находились на большом острове – с этим было все в порядке, – и большие деревья были настоящими высокими пальмами, самые маленькие среди которых достигали высоты ста футов. Они стояли словно в ряд, выстроились вдоль центральной гряды, отстоявшей от них на несколько сот ярдов и возвышающейся на сто футов над болотистой почвой.

Но самым лучшим было то, что на верхних ветках висели гроздья изогнутых фруктов. Банановые тыквы!

Абеке отошла недалеко от места ночлега, напряженно размышляя о том, что делать. Соврать Конору, что не стала его будить, чтобы дать ему выспаться, или признаться и рассказать, как все было. Она ведь называла себя охотницей Нилоанской саванны, а тут вдруг уснула во время своей вахты!

Вернувшись, Абеке увидела, что Конор бормочет и кричит во сне – похоже, ему все еще снились кошмары.

– Овцы! Нам никогда не загнать их! Ну что ты творишь? Не так! Ну не так же!

Наклонившись к нему, Абеке коснулась его плеча. Он быстро сел и сразу выпрямился, широко раскрыл глаза; дыхание его было прерывистым и тяжелым.

– Кошмары? – спросила Абеке.

– Да, – ответил он, оглядываясь по сторонам. – Стадо… там было… – Он перевел взгляд на волка и обнял его. – Постой, солнце уже взошло. А как же наша договоренность? Почему ты меня не разбудила?

«Ничего не стоит соврать ему сейчас, – подумала Абеке. – Он верит мне».

– Я сама проспала и только сейчас поняла это, – ответила она, готовясь к тому, что он разозлится. – Поэтому я тебя и не разбудила. Я тоже спала. Прости.

Он кивнул с мрачным видом.

– Так значит, Ураза и Бригган дежурили, охраняя нас?

– Выходит так.

– Ну и прекрасно, – сказал он, глядя на нее с улыбкой. – Они разбудили бы нас, если бы кто-то приблизился. Не бери в голову. Я никому не скажу. Идет?

– Идет, – поколебавшись, ответила она.

Он встал и посмотрел сначала на солнце, потом на болотную топь, окружающую остров, и на деревья.

– Я не думаю, что время для завтрака уже настало, – объявил он намеренно безразличным тоном.

– До наступления полуночи мы должны найти банановые тыквы и принести их к Джодободе, – ответила Абеке, вставая и прилаживая лук и колчан со стрелами. – Поесть мы сможем на ходу.

– Согласен. – Он протер свои еще сонные глаза, а Бригган зевнул в знак солидарности – его белые зубы и красные десны блеснули в ярких лучах утреннего солнца. – Банановые тыквы – это главная наша забота.

Абеке промолчала. Она надеялась на то, что Джодобода говорил им правду насчет лекарства для Роллана. Она надеялась также и на то, что у Тарика и Лиши все хорошо и что им удалось увести крокодилов далеко в сторону. Ведь достать банановые тыквы – это только полдела. Вернуться с ними через топкие болота к всадникам на носорогах – это другая, не менее сложная половина дела.

Каменная гряда оказалась более высокой, чем виделось издалека, и добраться до пальмовых деревьев было намного труднее, чем думали путешественники. Половина склона оказалась сплошь заросшей колючим кустарником, его заросли были настолько плотными, что ни Бригган, ни Ураза не смогли отыскать прохода. Поэтому они пошли вдоль гряды, высматривая во все глаза проход в колючих дебрях. Когда они наконец нашли его, то он вывел их к другой стене, также сплетенной из многих слоев шипастых ветвей.

– Это, похоже, лабиринт, – со вздохом сказал Конор. – Похожий на бамбуковый лабиринт, через который пробиралась Мейлин, если судить по ее рассказам.

– Тот лабиринт намного больше, – ответила Абеке. – Он огромный. Этот небольшой. Я уверена, что эти заросли считают чем-то вроде западни из колючих лиан.