Алхимистика Кости Жихарева - Михаил Успенский

– А ты с каких это пор веришь в волшебство? Ты же типа того, что маленький учёный! На олимпиады ездишь!

– Ну и что? У меня гибкий интеллект и системное мышление. Если здесь другие законы природы, я буду использовать их.

– Много оно нам помогло, твоё системное мышление, – сказал Костя и засопел – то ли гневался, то ли собрался снова заплакать.

– Учти, – сказал ботан, – что без Колобка мы не сможем вернуться домой. Или уже нам самим придётся отлавливать Куковяку.

– Да я его беречь буду как… как…

– Не в том дело. Просто он в качестве каравая ни к чему волшебному не пригоден. Хлебушко и хлебушко…

И тут Жихарев всё-таки всхлипнул, потому что припомнил, как Василиса, дочка Микулы и жена Костиного сокамерника, Ставра Годиновича, ласково назвала Колобка «хлебушко говорящее», а он обиделся…

– Нештатная ситуация! – как-то особенно настойчиво крикнул Кузьма-Демьян, пролетел на несколько шагов в лес, уселся на ветку и стал приглашающе смотреть в четыре круглых ока.

– Он куда-то нас ведёт, – обрадовался ботан. – Вот и гадать не надо… Собираемся!

– Или хочет от кого-то увести подальше, – угрюмо сказал Костя. – Только я не буду прятаться в кустах…

Он подобрал полегчавший рюкзак, закинул его на спину и погрозил дубиной кому-то невидимому.

Они следовали за филином в скорбном молчании, только однажды Жихарев сказал:

– Надо было попробовать этот камень… Ну, маленько пороха в патронах ведь у нас есть?

– Если бы я был опытный взрывник, – откликнулся ботан, – то рискнул бы. Профессионалы места знают, точки приложения силы. А так – просто зря его спалим…

И снова они шли молчком, пока не вывел их Кузьма-Демьян на берег лесного озера.

Даже странно, что такая ясная и спокойная красота расположилась в сердце угрюмого чёрного леса.

Тихо слетел незнакомой формы лист с незнакомого дерева, покружился на еле слышном ветерке – и сел на неподвижную гладь.

Тут же послышался плеск. Из воды поднялась тонкая рука, держащая огромный меч.

– Ух ты, – сказал Филимонов. – Очень известная сцена…

– Тридцать три богатыря в чешуе, как жар, горя, – проворчал Костя, который как-то подустал от неожиданностей. – Это первый, на рекогносцировку его послали, а он побаивается… Садись, посмотрим, что дальше будет…

Рука между тем постепенно приближалась. Двигалась она в воде не оставляя следа.

– Всё под контролем, – доложил филин, взмахнул крылами и полетел к другому берегу озера.

– Что, и нам надо перебираться? – сказал ботан.

– Нет. Он на охоту полетел, в смысле на рыбалку. Демьян рыбу очень любит, а Кузьма больше по мышам… Хоть разорвись!

– Типичное раздвоение личности!

Друзья сидели на берегу, говорили про разную ерунду, чтобы заболтать тревогу, смотрели на вооружённую руку, ждали, что будет дальше, и чуть не заснули…

– Да сколько мне ещё с этим мечом возиться? – раздался звонкий, но очень сердитый голос.

Вслед за рукой из воды выросла и её хозяйка – высокая черноволосая девушка в длинной бесформенной белой хламиде. Глаза у неё были большие и синие, как в японском аниме. Самое дивное то, что и одежда, и волосы были совершенно сухие. Словно не из озера она появилась, а уже давно стояла на берегу.

– Давайте я подержу ваш меч, – галантно предложил Джульверн, подбежал к девушке, протянул руку и…

И не удержал оружие – чуть ступню себе не оттяпал! Хорошо, что меч был в ножнах…

– Да что с вами, сэр Мелиадус? – вскричала девушка.

Костя подошёл к Нилу и принял у него тяжеленный меч. Как она его только держала?

– К сожалению, я не Мелиадус, – сказал ботан.

Костя покрутил мечом в воздухе.

– Тогда берите его себе, сэр Пелеас! Он воистину одному вам по руке!

– Хороший меч, ухватистый, – солидно сказал Жихарев. – Только я не Пелеас. И не Бадемагус, – добавил он на всякий случай.

Огромные глаза потемнели.

– Ваше счастье, прекрасный сэр, что вы не Бадемагус, – сказала она. – Этот глупец чуть было не… Увы мне! Теперь я вижу, что вы и вправду не сэр Мелиадус и сэр Пелеас! Когда выходишь из воды, то глаза не сразу приспосабливаются…

– Разумеется, леди, – сказал Филимонов. – Ведь при переходе в другую среду меняется угол преломления…

– Странно мне слышать такие учёные слова от рыцаря… рыцаря…

– Меня зовут сэр Нил, – поклонился Джульверн и прижал руку к сердцу. – А это мой товарищ, могучий сэр Константин…

– Вероятно, вы прибыли издалека?

– Наш дом дальше, чем вы можете себе представить, прекрасная леди, – ещё раз поклонился Джульверн.

– А где ваши кони, латы и мечи? Почему вы не привели на берег лошадей? Несчастные животные наверняка хотят пить…

– Мы странствуем пешком, добрая леди…

Поскольку богатырь не умел столь кучеряво изъясняться, так он и помалкивал.

– Поняла! Вы идёте на богомолье в аббатство Гладстонберри! Видно, немало нагрешили вы, прекрасные сэры, несмотря на юный возраст!

– Прекрасная леди, а вы… всегда живёте там? – спросил сэр Нил и показал рукой в сторону озера. – Вроде здешней русалки?

Девушка возмущённо вскричала:

– Вы бы ещё сказали – вроде мэрроу из ирландского ржавого болота, и тогда я выцарапала бы вам глаза! Уж не подозреваете ли вы, что у меня хвост вместо ног и перепонки между пальцами рук, неучтивый сэр? Так смотрите!

И она прекрасными тонкими пальчиками, лишёнными всяких перепонок, приподняла край своего одеяния несколько выше, чем того требовали приличия мрачного Средневековья.

Испуганный Нил замахал руками:

– Что вы, что вы, милая леди! Просто… в реках и озёрах свойственно жить русалкам, вот я и подумал…

– Только ваша молодость извиняет вас, сэр Нил. Я Нимуэ, Владычица Озера, ученица великого Мерлина!

Джульверн собрался было похвалиться – мол, и сам имеет счастье быть знакомым с подземельным голосом этой знаменитой особы, но Костя так грозно закашлял, что ботан прикусил язык…

– О, ваш друг, сэр Константин, болен? Я легко могла бы излечить его даже от чумы. Мерлин считал меня самой способной из своих учеников…

Джульверн живо сообразил, как выйти на нужную тему.

– Он здоров, моя добрая леди. Зато опасно болен сэр Виссарион Глобальный – наш наставник и проводник по чащобам жизни… Костя, покажи сэра Виссариона доктору!

Богатырь бережно извлёк из-за пазухи тёплый каравай.

Анимэшные глаза Нимуэ стали ещё больше.