Ворованные звезды - Анна Мистунина

Дома ее сразу окликнула Лэта:

— Марина, взгляни.

В прозрачной глубине шара медленно двигалась цепочка печатного текста. Лэта щелчком перевела его на универсал, вернула к началу.

— Читай.

«У „Звездного Моста“ появился конкурент!» — гласил заголовок Марина коротко вздохнула — неясное предчувствие кольнуло сердце. Она прочитала: «Независимое Содружество Информационных Сетей распространило небывалое сообщение. У Хотоса, планеты, известной высокой продолжительностью жизни населения, появился собственный перевозчик. Небольшая частная компания „Оготор“, что в переводе означает „Крылья“, представила два лайнера, построенных по образцу судов „Звездного Моста“. Как утверждают представители компании, на кораблях имеется оборудование и пилоты, способные перемещаться между звезд с выходом за пределы материального пространства. До сих пор тайна перемещений обеспечивала „Звездному Мосту“ неограниченную власть над мирами Контакта. По словам представителя „Звездного Моста“, технология была украдена. Санкции уже последовали — Хотосу объявлен бойкот. В течение восьмидесяти стандартных лет ни один корабль не приблизится к планете, а любой корабль „Крыльев“, появившийся вблизи миров Контакта, будет немедленно уничтожен».

Буквы сливались и прыгали перед глазами. Сквозь нараставшее головокружение Марина с трудом дочитала до конца. Пошатнулась, и Лэта поспешно усадила ее на стул.

— Там… наши люди, — с отчаянием проговорила Марина. — Они не смогут вернуться!

Восемьдесят стандартных лет. Восемьдесят два — восемьдесят четыре в пересчете на земные годы. Четыре десятка ученых состарятся и умрут на чужой планете, без надежды снова увидеть своих близких. У многих на Земле остались семьи.

— Там была бы ты, — негромко сказала Лэта. — Если бы не Сашка…

Сашка. Что это значит для него? О нем теперь забудут — или, наоборот, примутся искать еще упорнее?

Он вошел неслышно.

— Что случилось?

Лэта молча кивнула на экран. Читая, Сашка бледнел с каждой минутой. Постоял молча, потом его кулаки сжались, а из глаз брызнули слезы.

— Гады… — прошептал он.

— Кто? — растерянно спросила Марина. — «Звездный Мост»? Или те, другие? Что теперь будет?

— Ничего не будет! — закричал Сашка, давясь слезами. — Ты не понимаешь… Ты ничего не понимаешь!

— Сашка…

Она замолчала, когда мальчишка громко всхлипнул и бросился бежать. Хлопнула входная дверь, и он исчез. Марина кинулась следом.

— Нет, стой! — Лэта схватила ее за руку. Насильно усадила обратно. — Ты его не догонишь! И не надо, успокоится и сам придет!

— Но я не понимаю! Лэта! Что все это значит?

Сикманка сочувственно заглянула ей в глаза.

— Он в чем-то тебя обманывает, Марина. Я только не знаю в чем.

Сашка вернулся поздно. Насупленный, молчаливый, с грязными потеками на лице. Марина открыла рот — и захлопнула под его неприязненным взглядом. Сашка молча ушел к себе.

Она постояла у двери, бессильно уронив руки.

«В чем, в чем я провинилась?»

Ответа не было, и Марина с тяжелым сердцем ушла спать. Говорят, утро мудренее вечера — слабое утешение, но другого на этот раз не нашлось.

Утром за ними пришли.

Марина только вышла из спальни, в двери напротив появился Сашка. Сработал дверной сигнал. Неправду говорят, что предчувствий не бывает. Раньше, чем Лэта открыла дверь, Марина уже знала — это «Звездный Мост». С холодной тоской поняла — спорить и сопротивляться бесполезно. Да и нельзя, здесь, в доме Лэты. Нельзя втягивать ее в неприятности.

В дверь вошли двое в сине-серебристом. Одного Марина узнала, это он был на вечеринке. Второй, худощавый, смуглый и очень хмурый, с ярким значком на рукаве — офицерским, если судить по фильмам, — сказал:

— Марина Светлова, Александр Зайцев, с планеты Земля. Вы пойдете с нами.

Сашка прыгнул к Марине. Обеими руками вцепился ей в рукав. В глазах его бился немой ужас пойманного в ловушку зверька.

— Вы не можете их забрать, — быстро заговорила Лэта. — По нашим законам…

Марина с трудом пробилась сквозь навалившуюся серую усталость.

— Не надо, Лэта, — сказала она. — Спасибо тебе за все. Мы идем.

С повисшим на рукаве Сашкой шагнула к полицейским.

«Он может рвануть по улице, они не догонят. Нет! Они могут выстрелить вслед, и…»

Она взяла Сашку за руку. Офицеру, видно, пришла в голову та же мысль — и он крепко ухватил вторую руку мальчишки.

Позади Лэта набросилась на второго полицейского. Марина услышала ее гневное «Это ты их выдал!» и его сердитый ответ: «Я там работаю, Лэта!»

Перед домом ждал небольшой, на четыре места, катер.

— Садитесь, — сказал офицер и открыл перед ними дверь.

Из дома, красный, как вареный рак, выскочил второй полицейский. Запрыгнул в кабину. Марина послушно заняла место, Сашка сел рядом. Он все еще держал ее за руку, Марина сама застегнула на нем ремень безопасности.

— Держись, — она не верила собственным словам, — мы выкрутимся.

Сашка с кротким всхлипом кивнул. Его нахальная уверенность исчезла, за Марину цеплялся обычный испуганный ребенок. Так вот, что чувствует самка, когда у нее отнимают детеныша!

— Я тебя не отдам! — шепнула Марина.

Офицер пристегнулся в кресле впереди, и катер тут же поднялся в воздух.

— Куда вы нас везете? — спросила Марина.

Полицейский обернулся.

— На орбитальную станцию.

— А потом? Что с нами будет?

Он развернул кресло к пленникам. Оглядел их, все больше хмурясь. Марина ответила таким же напряженным взглядом.

— Потом вы, скорее всего, полетите на Землю. А мальчик… отправится дальше.

«Придушить бы тебя», — подумала Марина, пьянея от ненависти. Пистолет Андрея остался в ящике стола, да и чем бы помог жалкий шокер? Спокойная уверенность полицейского не оставляла сомнений — у арестованных нет шансов. Сашка тихо всхлипнул.

— Поздравляю, — горько сказала Марина, — доблестная космическая полиция схватила преступника! Непобедимый «Звездный Мост»! Не могли оставить в покое ребенка! Чем он вам мешал?!

Офицер взглянул на нее с интересом.

— Мы не толкали этого ребенка на преступление.

— Преступление?! — Марина задохнулась от гнева. — Преступление — жить? Разве он выбирал родителей?

— При чем здесь родители?

Сашка выпустил Маринину руку. Отвернулся к окну, где стремительно уходил вниз город. Что? Почему он резко закаменел, и почему полицейский смотрит почти с жалостью?