Звезда творения - Ирина Черкашина

На негнущихся ногах я поднялась вслед за ней на второй этаж. Интересно, о чем она хочет со мной поговорить? О моей работе? О Викторе? О путешествии через лабиринт? Последнее казалось мне не совсем реальным, но я не знала, чем еще объяснить произошедшее — так же, как и поверхностную, затянувшуюся царапину на шее, которую я обнаружила, когда умывалась.

Светлана Аркадьевна привела меня в кабинет — тот самый рабочий кабинет, заваленный папками, где я уже была вчера утром. Все те же стеллажи, копии картин на стенах, обстановка скромного офиса. Только сейчас она почему-то не располагала к работе. Она располагала к тому, чтобы как можно скорее отсюда уйти.

— Садись, — она указала на офисный стул напротив своего стола. Я покорно села. — Я знаю, Галя, что ты в своем роде талант, — начала тетушка, облокотившись о стол. — Ты такая молодая, а уже эксперт-искусствовед. Это ведь так?

— Так, — осторожно подтвердила я. И сколько ей обо мне известно?..

— Тогда что ты скажешь вот об этом… как эксперт?

Светлана Аркадьевна открыла ящик стола и выложила оттуда странный предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся металлическим членистоногим, не то пауком, не то скорпионом размером с ладонь. На блестящей спинке было выбито знакомое клеймо. Стилизованное изображение глаза и Звезда Хаоса в нем. Ну конечно.

Я почувствовала себя как во сне, когда хочешь убежать от чего-то страшного и не можешь. Взглянула на тетушку — она была невозмутима, как ледяная глыба.

— Это, — я потрогала миниатюрного монстра, — не произведение искусства. Однозначно. Не знаю, что это: игрушка, оружие, прибор… но, судя по всему, сделан он с практической целью. Но сделан красиво, мастер наверняка человек с художественным образованием. Смотрите, какие плавные линии у панциря. А лапки какие изящные!

— А кто его сделал? И где?

— Этого я сказать не могу, — я пожала плечами. — Мастер оставил довольно слабый след на нем… А вот это клеймо в вашем городе мне уже не в первый раз попадается на глаза.

Тетушка кивнула, довольно улыбнулась и подтолкнула скорпиона пальцем, одновременно что-то шепнув. Железяка ожила. Расправила тонкие лапки, качнула угрожающе задранным хвостом и поползла к краю стола. Я невольно отодвинулась. Скорпион внимательно обследовал столешницу и, не обнаружив ничего интересного ни в стопке бумаг, ни в закрытом ноутбуке, вернулся на прежнее место и снова замер, подобрав лапки. Видела я, конечно, электронные игрушки в виде крабиков, которые бегают по полу, опрокидываются и сами поднимаются. Но эта штука вела себя как живая… или как очень, очень сложный робот. Он на самом деле обследовал стол. Не просто ползал.

— Возьми его, — велела Светлана Аркадьевна.

Я двумя пальцами приподняла скорпиона. Тяжелый… Внезапно он ожил в моей руке, извернулся и сильно ударил по внутренней стороне запястья своим изогнутым хвостом. Я швырнула его обратно на стол. По запястью растекалась тупая боль.

— Вы с ума сошли, что ли?..

— Ничего страшного, — невозмутимо отозвалась тетушка. — Во-первых, тебе наука — не хватай то, что подозрительно выглядит. Во-вторых, никакого вреда скорп тебе не причинил. Так, слегка пометил…

— Ничего себе пометка, — буркнула я, разглядывая руку. Место укуса покраснело и заметно припухло.

— Это скоро пройдет, — утешила Светлана Аркадьевна.

Она снова тихонько коснулась гладкой металлической спинки и прошептала одно-единственное слово. После чего спокойно убрала скорпиона в ящик. Я как зачарованная наблюдала за этим спектаклем.

— Что теперь скажешь? — обратилась тетушка ко мне. Я подумала, что сейчас она похожа на королеву — очень красивую и жестокую. По крайней мере, только человек, обладающий властью, взялся бы так откровенно играть с собеседником.

Не люблю, когда со мной играют.

— Очень похоже на робота, но не робот, — заметила я. — Но вы ведь не зря подсунули мне этого… эту штуку. Вы, наверное, уже знаете от Майка, где мы с ним вчера побывали.

На миг мне показалось, что вчерашние чудеса в лабиринте мне только привиделись и я намекаю на собственную галлюцинацию… и что Светлана Аркадьевна сейчас скажет: «О чем ты, Галя, где это вы побывали? Ничего об этом не знаю». Но тетушка выжидающе молчала. Когда молчание стало невыносимым, я закончила свою мысль:

— Так вот, Майк вчера так и не объяснил мне, что происходит и при чем здесь вы с ним. И я тоже.

— Не успел, — спокойно сказала Светлана Аркадьевна. — Что ж, зато я могу тебе все объяснить… Но при одном условии. К сожалению, только в кино бывает так, что информация достается герою даром. Тебе же придется вначале сделать выбор.

Она перегнулась через стол:

— Я не зря сказала, что ты, Галя, в своем роде талант. И вчера ты подтвердила это, пройдя путем, которым никто, кроме Майка, ходить не умеет. Видимо, это наследственная особенность, вы же с ним довольно близкие родственники… Я подозревала, что это так. И это я попросила его сводить тебя в лабиринт. К сожалению, он очень неосмотрительно позволил тебе пройти до конца и увидеть то, чего ты не должна была видеть без подготовки. Поэтому я предлагаю тебе выбор задним числом, Галя. Я объясняю тебе, что происходит, и отвечаю на все твои вопросы, но ты остаешься с нами и работаешь на нас. У тебя есть талант, который здесь пригодится и будет очень, очень хорошо оплачиваться…

— То есть ходить, как вчера сказал Майк?

— Именно. Выполнять поручения. Возможно, ездить в разные страны, разные города — ведь лабиринт не единственное на свете место, где возможен переход…

— А если я не хочу?

Светлана Аркадьевна замолчала, поглаживая кончиками пальцев крышку ноутбука, словно в глубокой задумчивости.

— Это второй вариант, Галя. И он существует исключительно для тебя, потому что ты моя родственница. Для всех остальных альтернативой была бы только смерть. Но поскольку мы родственники… и, я надеюсь, ты человек достаточно взрослый и знаешь, о чем можно говорить, а о чем нет… в общем, если ты отказываешься работать с нами, ты сейчас же — повторяю, сейчас же — собираешь вещи и уезжаешь из города на первом же автобусе. Естественно, никаких ответов на вопросы. Но любая информация об Аррете, всплывшая за пределами Северо-Каменска, будет автоматически указывать на тебя… а мы знаем, где ты живешь. И тогда выбора не будет уже у нас. Ты понимаешь, о чем я?

Я с трудом кивнула. Еще бы. Когда тебе прямым текстом говорят, что убьют — если не сейчас, то в ближайшем будущем, — трудно этого не понять и не проникнуться моментом.

Вот ведь дожила, мрачно подумала я. Каждый день теперь мне угрожают смертью. Впору начать себя уважать.

Потом я вспомнила Антона и его отчаянный голос. Так или иначе, а уехать, не найдя полотна, я не могу. Я подставлю Антона. И маму подставлю, потому что здешние головорезы приедут и убьют и ее, и меня — просто на всякий случай. Вот так и принимаются важные решения — просто осознаешь, что у тебя нет выбора. Формально есть, а фактически нет. Все равно что у жука на булавке. Да, улететь ты еще можешь, но булавка уже слишком глубоко впилась. Все, на что ты способен, — только чуть подольше трепыхаться.