«Попаданец» в СС. Марш на восток - Максим Шейко

– Куно, мы выступаем. Возиться с пленными – некогда. Так что возьмешь четвертый взвод и отправишь всех под нож. На все про все тебе десять минут. Все, время пошло.

Клинсманн только кивнул и тут же скрылся в буйстве садовой зелени.

– Так, одной проблемой меньше. – Ганс решительно направился к хате, в которой расположился лишь час назад, отправив подвернувшегося солдата за Геро и взводными.

Через пару минут Ганс уже сидел за столом, рядом с пустой миской из-под вареников, которыми его потчевала совсем недавно гостеприимная хозяйка, и посвящал своих подчиненных в детали изменившейся столь некстати обстановки.

– Камрады, у меня для вас неприятная новость: мы в заднице. Вернее, пока еще нет, но скоро там будем, так как выступаем через пятнадцать минут. Можете при случае поблагодарить за это наших цыганистых союзников, которые почему-то считают себя потомками римлян.

– Что, румыны опять обделались?

– А что, кто-то в этом сомневался?

– Да нет, эти тупые ушлепки гадят в штаны от одного только вида «иванов» с самого начала кампании, так что мой вопрос был риторическим. Donnerwetter! Ну почему нам в союзники вечно достаются какие-то недоумки?

– Геро, надеюсь, этот вопрос тоже был риторическим. Если нет – задай его при случае герру Риббентропу.

А теперь к делу! Выступаем к шоссе на Гайворон – Ганс аккуратно провел тупым концом карандаша невидимую линию на карте. – Мы в арьергарде, так что головной дозор можно не выставлять, но фланговые будут усиленными. Слыхал, Руст? Правый поведешь ты. Слева от нас пойдет 9-й полк, а вот правый фланг открыт, так что не зевай. Геро, твой взвод пойдет головным. Скорее всего, сразу после марша придется вступать в бой, поэтому расслабляться не советую. Отдых на сегодня кончился. Все, по местам. Геро и Феликс – со мной.

Выйдя во двор и мельком оглядевшись, Ганс быстро отыскал открытое место, с которого открывался хороший вид на окрестности и, сверяясь с картой, стал быстро объяснять Геро порядок следования колонны по маршруту. В этот момент от соседнего овражка, сплошь поросшего цветами и сочной, ярко-зеленой травой, внезапно раздались пулеметные очереди и неразборчивые вопли вперемежку с криками боли. Феликс аж подпрыгнул на месте, умудрившись в полете развернуться на источник шума. Геро ограничился вопросительным взглядом. Ганс пояснил:

– Куно избавляется от пленных, нам сейчас не до них.

Геро даже ухом не повел – спокойно кивнул, полностью удовлетворившись пояснением, а вот Феликс отчетливо побледнел и судорожно сглотнул вставший в горле ком. – «Мнда… Видать, парень до сих пор так и не понял, что на войне нет места для жалости. Ну и ладно, еще успеет привыкнуть».

Стрельба и крики смолкли очень быстро – минуты две, не больше. Напоследок раздалось несколько одиночных выстрелов, и все смолкло. Через минуту, как всегда спокойный и невозмутимый, Куно доложил о том, что задание выполнено. А еще через десять минут колонна мотоциклистов покинула «Яблунівку» и, пыля по проселку, устремилась вслед за основными силами батальона, оставив позади гостеприимное село и 193 трупа в форме РККА на дне залитого солнцем неглубокого овражка. Самая кровавая из войн продолжала набирать обороты…

* * *

Вечером, когда над остывающими после дневного зноя бескрайними украинскими степями стремительно сгущались сумерки, Бестманн подводил первые итоги этого хлопотного дня.

– Как ни крути, а это гребаное село надо штурмовать! Без этого бугра мы дорогу «иванам» не перекроем.

– Может, подождем до утра? Завтра можно будет подтянуть гаубицы из артполка и саперов, тогда мы этот холмик на раз возьмем.

– Нет, Курт. За ночь русские могут получить подкрепления. Один Бог знает какие – у них там несколько армий в котле. Так что эту дырку надо заделать быстро – сейчас!

– У нас артиллерии маловато, да и ночь скоро наступит – подавить их огнем не удастся.

– Знаю. Но я хочу атаковать их прямо в селе. Ночью.

– Мои ребята попробовали сунуться в село – дохлый номер. Их сразу же обстреляли еще на подходе. Видать, с боеприпасами у «иванов» все в порядке. Там остались румынские окопы, да и батарею русские туда приволокли. Скрытно не подойдешь – все просматривается, – недовольно пробурчал Эрих Гизе, командир второй роты.

– Вот именно. Днем их не взять. Только если сможем закидать снарядами или люфты бомбами помогут. И то, и другое – маловероятно. Из-за этих чертовых румын в нашем фронте дыра в 60 километров шириной! Так что гаубицы и «штуки» нужны не только нам. А вот ночью… Ночью мы сможем скрытно подойти на расстояние броска!

Сделаем так: третья рота пойдет в обход справа, а вторая и саперы – слева. Наша главная цель – батарея. Четвертая будет гасить по околице с фронта, чтобы «иваны» не рванули из села в нашу сторону. Первая рота идет в обход и будет перехватывать тех, кто побежит из села или попробует пробиться туда на помощь. Я пойду со второй ротой. Начинаем выдвигаться через час, когда окончательно стемнеет. Сигнал к атаке – две белые ракеты.

И вот теперь Ганс сидит в лопухах в полусотне метров от околицы и передовых окопов русских и тщательно следит за обстановкой, стараясь не упустить ни одной мелочи. Тут же рядом притаились солдаты штурмовой группы из его роты. Еще две такие же группы нацелились на пулеметные точки русских правее и левее него. Основные силы роты засели в глубокой промоине чуть позади. Местность благоприятствует – дома с погашенными окнами, низкие плетеные заборчики и силуэты людей хорошо видны снизу на фоне более светлого неба, а вот склоны холма, на которых затаились «мертвоглавцы», тонут во тьме.

Вроде все тихо. В селе лают собаки, мычат коровы. Иногда из передовых окопов доносятся голоса – боевое охранение противника не спит. Легкий ночной ветерок приятно холодит кожу, слегка покачивая лопухи над головой и метелки некошеной травы перед носом. На небе разгораются первые звезды. Тонкий серпик луны стоит низко над горизонтом. Красота!

Сдвоенная белая ракета, взлетевшая над селом, мгновенно разрушила очарование южной ночи. Пулеметы и легкие минометы ударили по вражеским окопам, не давая противнику поднять головы и выигрывая жизненно важные секунды для ринувшихся в атаку товарищей. Легкие пехотные орудия и противотанковые пушки четвертой роты открыли частый огонь по восточной окраине села, стремясь отвлечь внимание противника и сковать его действия. К западу от села ринулись бронемашины первой роты, отрезая защитникам последний путь отступления. А гренадеры второй и третьей рот вместе с бойцами саперного взвода, низко пригибаясь к земле и используя для прикрытия любую канавку или кустик, стремительно рванули к околице напрямик. Все эти действия были отработаны на учениях до автоматизма: пулеметчики прикрывают атакующих штурмовиков огнем, а те в свою очередь стремительно атакуют, не перекрывая при этом сектора обстрела пулеметов… Теперь пришло время применять все это на практике. Для кого-то из новичков, пришедших в роту в сороковом году, эта ночная атака станет первой и последней в жизни.