Рыцарь золотой розы - Тимур Туров

Берег Оки выше Мызинского моста – не самое оживленное место в Нижнем Новгороде даже в середине дня. А уж в ночной час встретить тут человека не проще, чем угодить в снегопад в конце июня.

Но сегодня все тут было не так, как обычно.

Где-то около двух часов со стороны Малиновой гряды донесся рокот мотора, и к самой воде подъехала машина – большой черный джип. Фары погасли, остались габаритные огни, похожие на злобные алые глаза. Примерно через тридцать минут к первому автомобилю присоединились две потрепанные «Волги», и почти тут же прикатил старый «Фольксваген Гольф».

Фары джипа загорелись вновь.

Захлопали дверцы, и из первой «Волги» выбрались четверо крепких парней, во многом похожие на людей. Следом появился еще один, с рожками, в синих джинсах и белой рубахе, на запястьях его блеснули наручники. Из второй машины вытянули другого скованного дейвона, в шортах и майке в обтяжку.

Окажись тут Олег Турнов, он бы узнал обоих.

Дейвона в наручниках щурились в ярком свете фар, зрачки у обоих были расширены от страха.

– Все готово, мастер Джамих, – громко сказал один из тех, кто вытаскивал из «Волг» скованных – очень высокий, с голой головой и широкими плечами, за которыми колыхались белые полотнища крыльев.

Открылась дверца джипа, и на землю ступила нога в лакированном черном ботинке. За ней последовала вторая, и из черной машины выбрался некто высокий и подтянутый в сером костюме.

Тем, кто приехал на «Волгах», был виден только силуэт.

– Я вижу, – произнес негромкий, какой-то неживой голос. – Надеюсь, вы понимаете, из-за чего оказались в наручниках?

– Да, мастер, – сказал тот дейвона, что был в шортах. – Мы не исполнили надлежащим образом вашу волю.

– Не мою. Волю Черного Солнца. Зачем вам понадобилось втягивать в это дело милицию?

– Но мы… надеялись, – голос у дейвона в синих джинсах дрожал, – одним ударом убить двух зайцев… И выполнить поручение, и устранить того, кто стал свидетелем.

– Нужно было посоветоваться со мной. Понятно, что, угодив в лапы ментов, он начал бы говорить. Никто не воспринял бы его байки всерьез, но поползли бы слухи, а у наших врагов всюду глаза и уши. – Стоявший у черного джипа мужчина не повышал голоса, тон его оставался спокойным, но ясно было, что он очень, очень недоволен. – Кстати, почему он смог увидеть вас? Ведь вы были надежно прикрыты.

– Непонятно, – вздохнул дейвона в шортах. – Кто мог знать, что в этих гаражах найдется кто-то, способный заглянуть за Пелену? Ведь мы проверяли, все было чисто.

– А стало грязно. – Стоявший у черного джипа задумчиво щелкнул себя по подбородку. – Вы подставились сами и винить во всем можете только себя. Нужно было просто исполнить приказ. Провести ритуал, а затем бросить труп в овраг, и все. И теперь у меня нет другого выхода. Не сумели правильно послужить черному свету в жизни, послужите ему хотя бы в смерти.

Оба дейвона вздрогнули, но ни один не сделал попытки обратиться в бегство или возразить.

– Как будет угодно черному свету, – прошептали оба.

– Но сначала мы решим еще один вопрос. – Стоявший у джипа повел рукой, и на освещенное пространство вступили двое выбравшихся из «Фольксвагена» дейвона: один черноволосый и стройный, а другой – серолицый и могучий, точно бык.

Они были без наручников, и никто их не охранял, но в глазах у обоих плясал страх.

– Теперь вы, – сказал стоявший у джипа. – Объясните, как человек сумел дважды обвести вас вокруг пальца.

Слушал он молча, только изредка покачивая головой. Черноволосый рассказывал неспешно, обстоятельно, стараясь не упускать ни одной детали, а его здоровенный напарник вступал лишь изредка, когда приятель начинал путаться. Взбулькивала во мраке Ока, волны набегали на берег, и выше по склону шелестели листвой деревья.

– Ну а дальше нам оставалось лишь бежать… – сказал черноволосый в завершение. – Пришлось пустить в ход «чернильное облако». Только благодаря ему и ушли.

– Все ясно, – проговорил стоявший у джипа. – Хорошо, что вы узнали так много об этом защитнике обиженных. Но остальное плохо. Вы наследили, точно два пьяных медведя, разгромивших винный магазин. Вас видели и наверняка запомнили, а это недопустимо. Наша главная сила в тайне, и все, что угрожает ее существованию, должно быть уничтожено. Ведь так?

– Так, – одновременно произнесли и дейвона в наручниках, и их свободные сородичи.

– Вы много лет верно служили черному свету, и поэтому я окажу вам большую честь. Убью вас сам. – Стоявший у джипа нагнулся, по пояс залез в машину, а когда распрямился, в руке его блеснул недлинный изогнутый клинок с серебрением на лезвии. – Талаэль, готовьте ритуал.

– Да, мастер Джамих, – кивнул высокий элохим. – Парни, немедленно за дело.

Двое маах’керу открыли багажник задней «Волги» и вытащили из него небольшой кожаный чемодан. Уложили его на землю чуть в стороне от машин. Щелкнули застежками и начали доставать позеленевшие от старости медные чашечки, заполненные чем-то похожим на черную смолу.

Элохим принялся им помогать. Около приговоренных к смерти дейвона остались только четверо охранников – двое их сородичей и столько же сатра. Но никто из осужденных даже не пошевелился, не оглянулся по сторонам, выискивая путь к бегству.

Они стояли, безучастно опустив головы, шепча что-то и глядя в землю.

Чашечки, а их оказалось тринадцать, маах’керу расставили кругом, а в центре его элохим установил большой кристалл горного хрусталя. После чего саперной лопаткой выкопал вокруг неглубокую канавку. С двоих дейвона сняли наручники и уложили всех четверых лицом вниз внутри круга.

– Готово, мастер Джамих, – доложил элохим.

– Очень хорошо, Талаэль, – произнес стоявший у джипа, фары погасли, тьма надвинулась со всех сторон.

Изогнутое лезвие в его руках сверкнуло, словно на него упал луч лунного света, а затем исчезло из виду. Мастер Джамих прошел внутрь круга из чашечек, и «смола» в них загорелась призрачным синим огнем, не освещавшим ничего вокруг.

Потек сладкий, будоражащий запах.

– Черное Солнце дарует вам новую жизнь, – сказал мастер Джамих, – в таком мире, где более не будет людей, где нам не нужно будет таиться, где мы будем сами себе хозяева. Да осияет вашу погибель черный свет…

Он наклонился и ударил. Раздался негромкий стон и бульканье, когда кровь из глубокой раны потекла на землю. За первым ударом последовал второй, третий, и пламя, чьи лепестки танцевали над чашечками, из василькового сделалось ярко-багровым. Вверх, к черному небу, полетели искры.