Рыцарь золотой розы - Тимур Туров

Повадками он напоминал балагура-пьяницу из забытой богом деревеньки где-нибудь на Севере, а принадлежал, судя по «козлиным» ногам, к зеленой сфере, к народу сатра.

Олег стащил туфли, его спутники тоже разулись. Старик, дергаясь и похихикивая, повел гостей в глубь дома. Прошли длинным коридором, где было темно и воняло мышами, и очутились в большом зале, в котором царила пронизанная сладкими ароматами полутьма.

Мебели тут не имелось никакой, горели стоявшие на полу свечи. Желтый трепещущий свет позволял разглядеть лежащих на матрасах людей и нелюдей – с закрытыми глазами, вздрагивающих и постанывающих в сладкой истоме, со стекающей по подбородку слюной.

Олег никогда не был в притоне, где курят опиум, но представлял его именно таким.

На лице у одного из лежащих дрожало нечто полупрозрачное, напоминавшее медузу. Голову другого окутывало сиреневое облачко, в котором мерцали искры, третий хрипел и плевался, и изо рта у него летели пузыри, белые, розовые, зеленовато-желтые и карминовые.

Поднимались к потолку и лопались.

Через зал прошли вдоль стенки по проходу шириной полметра. Миновали, судя по запаху, дверь в туалет и остановились у следующей, обитой черной кожей и очень узкой.

– Глазастый там. Идите, гости, смотрите в его ясные очи, – буркнул старик-сатра и потянул за ручку.

В помещении за дверью было еще темнее, чем в зале, горела единственная свеча, блики лежали на поверхности стола из черного дерева. Позади него угадывались очертания большого кресла.

– Заходите быстрее, – сказали из кресла капризным тонким голосом. – Дует.

Олег пригляделся – в кресле сидел некто малорослый и хрупкий, точно ребенок.

Шедший последним Михаил захлопнул дверь, пламя свечи мигнуло, и обитатель темной комнаты нагнулся вперед. Стала видна белая, будто сметана, кожа, белесые волосы надо лбом, узкое лицо почти без носа, но с огромными, ярко-синими, словно апрельское небо, глазами.

Они мерцали и переливались, горели и жили собственной жизнью.

И не могли принадлежать человеку.

– Занятная компания, клянусь лунной радугой, – сказал обитатель темной комнаты. – Ни разу в жизни такой не видел. Ну, кто из вас будет задавать вопросы и что вам нужно?

– Мать клана Вахшуд. – Аристарх Сергеевич полез в карман и вытащил бумажник из коричневой кожи.

– Погоди… – Обитатель темной комнаты поморщился. – Ты должен знать, что я провижу не ради денег, а исполняя волю судьбы. Сначала я должен выяснить, насколько вам нужно это знание.

Синие глаза моргнули и затуманились, в них замелькали неясные образы. У Олега создалось впечатление, что он смотрит в два крошечных иллюминатора, за которыми бурлит и бьется бездна.

– Да, судьба дает вам шанс… – Обитатель комнаты положил на стол руку, тонкую, без выпирающих костяшек, и неприятно похожую на белую медицинскую перчатку. – Но мать клана слишком сильна для того, чтобы я мог провидеть ее саму, клянусь лунной радугой… Поэтому я попытаюсь найти дорогу к ней, дорогу… дорогу…

Голос его затих, зато глаза полыхнули, каждый превратился в тоннель, по которому мчался, светя фарами, поезд.

– Вот… вот… – Показалась вторая такая же рука, с листком бумаги и ручкой, и обитатель комнаты принялся торопливо писать. – Один из старейшин клана Вахшуд… вот имя и адрес. Остальное – ваше дело.

Синие глаза погасли, и обитатель темной комнаты откинулся в кресле. Исписанный листок остался на столе.

– Спасибо. – Аристарх Сергеевич забрал листок, а взамен положил несколько купюр.

– Не за что, – донеслось из мрака. – И тени вокруг вас, злобные алчные тени… Будьте осторожны.

Старик-сатра, постукивая копытами, проводил гостей к выходу, подождал, пока они дойдут до калитки, и только затем захлопнул дверь. «Шестерка» обнаружилась там, где ее оставили, а обладатель гнусавого голоса и его приятели ничем себя не проявили, хотя были где-то рядом.

Олег почти чувствовал их внимательные взгляды.

– Ну и местечко, – пробормотал он, оказавшись в салоне машины. – На наркоманский притон похоже.

– А это он и есть. – Сидевшая впереди Лена повернулась, стала видна ее озорная улыбка. – Только здесь балуются не героином и ЛСД, а заклинаниями, ввергающими мозг в пучину видений и приносящими дивное наслаждение. Но столь же опасными, как «ангельская пыль».

– А этот, Глазастый, кто он?

– Альв, голубая сфера. Тебе повезло, ты увидел одного из них без маскировочного кокона.

– Куда дальше? – поинтересовался Михаил.

– В Московский район. На Чаадаева, – ответил Аристарх Сергеевич. – Ладно хоть не в Афонино.

Третьяковская улица осталась позади, а за ней пропали во тьме и Гнилицы. Потянулись кварталы Нижнего. Глянув на наручные часы, Олег с удивлением обнаружил, что идет второй час ночи.

В это время он обычно спал, хотя со словом «обычно», похоже, придется надолго распроститься…

Заемная бодрость, появившаяся в теле после «подзарядки», понемногу таяла. Потихоньку напоминала о себе усталость, мысли двигались в голове с трудом, точно снулые рыбы в темном зимнем пруду. Олег сидел и бездумно смотрел в окно машины на проносящиеся мимо фонари, дома, разметку на дороге…

Когда машина остановилась, он вздрогнул.

– Эй, рыцарь, ты не заснул? – спросил Аристарх Сергеевич. – Мы приехали, вылезай. Миша, ты останешься. Здесь нам ничто не угрожает.

Зевая и поеживаясь, Олег выбрался из машины. Припарковались они рядом с трансформаторной будкой во дворе девятиэтажного дома, построенного в виде буквы «П» с короткими ножками.

– Мне точно надо идти с вами? – спросил он.

– Как же, обязательно, – ответил Аристарх Сергеевич. – Старейшина должен увидеть того, кто пострадал от рук его родичей. Иначе это будет не серьезный разговор, а пустой треп.

Втроем пошли к подъезду, расположенному напротив трансформаторной будки. Внутри, на лестнице, Олег почувствовал тот запах, что витает в только что построенных домах, – штукатурки, побелки и цементной пыли. Поднялись на второй этаж, тут Аристарх Сергеевич сверился с бумажкой и позвонил в одну из квартир.

В ту, на двери которой золотилось число 116.

– Может не проснуться… – заметила Лена, и в этот момент изнутри донеслись шаги.

Клацнул замок, и на лестничную площадку, сонно щурясь, выглянул пожилой мужчина в старых тренировочных штанах.

Лицо у него было треугольное, смуглое, волосы на груди и на голове – совершенно седые, а рожки надо лбом – красно-желтые.

– Что нужно? – спросил мужчина без особого дружелюбия, но и без удивления, точно его покой каждую ночь смущали незнакомцы.

– Мы должны поговорить. Дело касается репутации клана Вахшуд, – сказал Аристарх Сергеевич.