Дом дервиша - Йен Макдональд

На слое пыли, лежащем на бетонном полу, Лейла рисует полукруг носком дорогой туфли.

— А на что я конкретно смотрю? — кричит Лейла Гюльташлы. Шум вентиляторов, насосов системы охлаждения и пылеуловителей из черного монолита заглушает разговор.

— Ферма моделирования в реальном времени, работает на Х-цис, Атомаж и Целлрендер-7, — с гордостью объявляет Асо.

— Лицензионные копии, — добавляет Яшар.

— Нам нужно сорок тысяч евро на высококлассное оборудование для молекулярного моделирования, — кричит Асо.

— Это переделанная рендер-станция, мы внесли модификации и апгрейдили ее почти на десять тысяч евро, разгон осуществляла компания «Братья Рефиг», пиковая производительность почти пятьсот терафлоп. Ты даже не захочешь узнать, сколько эта штуковина жрет электричества и воды.

— То есть я смотрю на мощный компьютер.

— Ты смотришь на современнейшую установку по молекулярному конструированию и моделированию в реальном времени.

— Правильно ли я понимаю, что вы тут ничего не производите?

Парни выглядят шокированными, словно она обвинила их в содержании порностудии.

— Мы конструкторы, — холодно сообщает Яшар. — Создаем оборудование, на котором все потом всё делают. Здесь только изготовление.

— Мне кажется, тебе надо это увидеть, — говорит Асо. — Какая пропускная способность у твоего цептепа?

Лейла смиренно достает из сумки самую простую модель. Парни склоняются над цептепом, аист и скворец, крутят в руках, молча передавая друг другу.

— Пойдет, но тебе понадобится это, — Асо осторожно надевает на Лейлу пару очков без линз, подгоняя, чтобы они сели на носу, словно заботливый окулист. — По-настоящему идею можно понять только в 3D.

Лейла моргает и вздрагивает, когда перед глазами вспыхивают лазерные проекции. В сумке звонит цептеп, а потом она ныряет в мир ДНК. Пыльный склад полон спиралей, которые тянутся, словно несущие тросы подвесного моста, уходя за пределы стен. Они вращаются вокруг своей оси, напоминая штопоры, винтовые лестницы, Архимедовы винты.[54]ДНК: двойные спирали, связанные парами оснований. Атомы вальсируют вокруг нее, величественные и безжалостные. Зрелище приковывает — масштабное, гипнотическое, но при этом расслабляющее. Лейла думает о том, что можно позиционировать это на рынке как спа-процедуру, пока не замечает впереди какое-то движение. Какие-то суетливые штучки, напоминающие жучков, которых девушке приходилось видеть в цистернах с водой у себя дома, вращаются на поверхностном натяжении, подтягиваясь атом за атомом вверх по бесконечным спиральным лестницам ДНК. Симулятор фокусируется на нитях ДНК, приближая Лейлу до тех пор, пока спирали не становятся размером с автобус. Это масштаб атома. Вселенная Тинкертой,[55]построенная из мячиков: больших резиновых, футбольных, теннисных и крошечных прыгучих для пинг-понга. Штыри сделаны из соединяющихся сфер, коленец, рычагов и колес, которые, в свою очередь, тоже состоят из мячей. Мячи сделаны из мячей, а те — из мячей поменьше. Все как в игровой детсада: мягкое, круглое и веселое. Но это вовсе не детские игрушки. Это целеустремленные, неутомимые и неукротимые гусеницы, которые вытягивают пара за парой нити ДНК через свои внутренности, обкусывая основания, а потом склеивая их вместе, но уже в измененном виде, болтающимися, словно шарики паучьего клея на нити шелковой пряжи. Лейла наблюдает, как молекулярные ножницы обрезают атомные связи и плетут из них новые узоры. Подцепить, обрезать, соединить, отбросить. Атом за атомом вверх по бесконечной цепи ДНК.

Когда Лейла была совсем маленькой, она однажды свалилась с ужасной ангиной, которая дала осложнение на мозг, и температура просто зашкаливала. Две ночи она болталась на грани жизни и смерти, потела и видела галлюцинации типа этих атомных гусениц, которые без остановки ползут вверх по бесконечным спиралям, но не продвигаются при этом ни на сантиметр. Это был бесконечный поход через молекулы собственного тела.

Лейла снимает очки.

— И что мне нужно сделать?

Они возвращаются в офис, чтобы поговорить о деньгах.

— Нужен промышленный образец, — говорит Яшар.

— Доказательство концепции, — добавляет Асо. Выступление в дуэте начинает раздражать.

— На этой стадии наш бюджет — двести семьдесят пять тысяч евро. Нам нужны инвестиции, какой-то белый рыцарь или даже готовое предприятие. В обмен на пятьдесят процентов нашей компании.

— Хорошо, — говорит Лейла. — Звучит вполне реально. Я могу взглянуть на бизнес-план и составить стратегию финансирования. Могу помочь с маркетингом. Мои услуги стоят…

— Две вещи перед тем, как ты поспешишь согласиться на что угодно, — говорит Асо. Он смотрит на Яшара, а тот прикусывает нижнюю губу.

— Нам нужно действовать быстро. Существует конкурирующий проект. Мы слышали, что они уже переходят к созданию образца.

— Насколько быстро? — спрашивает Лейла.

— Две недели максимум.

— Есть еще кое-что… — мямлит Асо.

Яшар морщится:

— Компания не целиком наша.

— А какой долей вы владеете?

— Пятьюдесятью процентами. Нам нужны были деньги на ферму и на программное обеспечение.

— И где вы их достали? — спрашивает Лейла.

— А где, по-твоему, два парня, только что закончившие постдок и не имеющие кредитной истории, могут раздобыть пятьдесят тысяч евро? — спрашивает Яшар.

— Семья, — выдает Асо. — Его семья. Ваша семья.

— Мехмет Али.

— Кто? — спрашивает Лейла.

— Троюродный брат, — объясняет Яшар. — Он из тех родственников, кто всегда добивается цели.

— Есть договор? — уточняет Лейла.

— Это неофициальное соглашение. По-семейному. Есть опознавательный знак; у кого есть этот знак, у того половина «Джейлан — Бесарани».

— Почему у меня появилось чувство, что нельзя все свести к тому, чтобы сделать Мехмету Али предложение, от которого он не сможет отказаться?

— А никто уже пару месяцев ничего не слышал о Мехмете Али. Он не отвечает на звонки.

— А опознавательный знак?

Яшар разводит руками в беспомощной мольбе.

— Вам нужно забрать его обратно. А то вдруг войдет к вам сюда какой-нибудь хитрый дальний родственник, швырнет бумажку на стол и потребует пятьдесят процентов…

— А это не бумажка. — Асо роется в кармане пиджака и демонстрирует Лейле какой-то предмет на открытой ладони. Это миниатюрный Коран, из тех, что некоторые туристы покупают в качестве сувениров после посещения могил святых. Очень красивый, старая фамильная реликвия. — Мне сказали, что он персидский. В какой-то момент истории его аккуратно разрезали пополам.