Наследный принц - Владимир Лошаченко

– Дык, семнадцать человек, господин хороший, – доложил мужичок, кланяясь Леону, признавая в нем главного. – В основном крестьяне за недоимки. А один сиделец – секретный, сидит почитай уже лет пятнадцать.

– Да ну, врешь поди? – вмешался капитан. – Столько в казематах не живут.

Профос поклялся Единым Творцом, что так оно и есть, а затем добавил:

– Ходят слухи, узник сей – юный баронет, сын прежнего барона, коего маг Брехт извел вместе с семьей. Один малец в живых остался.

Леон с Гальгано удивленно уставились на надзирателя. На кой хрен, спрашивается, несмышленого пацана сажать в каземат? Смутная догадка мелькнула в голове капитана.

– Погодь, попробую угадать. Никак маг не смог отыскать главную сокровищницу барона?

Мужик утвердительно закивал всклокоченной башкой:

– В самую точку попали, господин хороший. На момент захвата замка юный баронет отсутствовал. С дури маг всех убил, а потом колотился лбом о стены – казны не мог сыскать. Тут-то мальчонка с воспитателем и вернулся из Этрека. Они поначалу с гувернантом вместе сидели, но тот через пять лет умер от чахотки. И как ни пытал Брехт мальчишку, толку никакого. Тот, видимо, и сам не знал о сокровищнице ничего.

Зажав нос от смердящей вони, Леон приказал:

– Всех узников освободить, капитан, баронета вели отмыть, переодеть и накормить. Потом сам с ним побеседую. А нехорошего человека мага Брехта, в кандалах и с кляпом во рту, притащить в кузню для вдумчивого допроса. В радиусе двадцати шагов поставишь оцепление, лишние уши не нужны.

Капитан молча ударил себя кулаком в грудь – в воинском приветствии – и поспешил наверх за солдатами. Следом подался и сам Леон, брезгливо думая, что одежду придется отдавать в стирку. Специфичная тюремная вонь, казалось, въелась даже в кожу.

* * *

Мага Брехта казнили на следующий день, причем в присутствии местных властей, приехавших по приглашению из города. Сам мэр Этрека искренне благодарил господина Леона за поимку государственного преступника. Человек, использующий магический дар в криминальных деяниях, подлежал сожжению на костре. Доказательств и свидетелей оказалось более чем достаточно для определения вины обвиняемого.

Городу Леон распорядился выделить одну двадцатую часть от найденных награбленных ценностей. Нашелся и ящичек с драгоценными камнями, упоминаемый Гальгано. Его Леон приказал переправить родственникам погибшего купца.

Само действо состоялось на высоком берегу речки, протекающей рядом с замком. Народу тьма, собралась вся ближайшая округа. Люди приходили загодя, с вечера, и ночью у стен замка полыхали костры большого табора.

Собравшиеся зрители явились не только поглазеть на редкое зрелище – казнь мага, случай, можно сказать, уникальный. Дело еще и в личной заинтересованности. Многих подданных обидел Брехт, ввел драконовские налоги, жестоко расправлялся с недовольными, все ему мало было. В конце концов вышел на большую дорогу с глефой наперевес. А жадность, как известно, один из самых страшных грехов, за что судьба таких уродов и наказывает по полной программе.

По знаку мэра – ему Леон предоставил право распоряжаться исполнением приговора – в сложенную горкой поленницу сухих дров полетели факелы. Привязанный у столба маг забился в конвульсиях. Толпа радостно заулюлюкала. Яркое пламя костра охватило Брехта со всех сторон и скрыло его с глаз. Эйфория праздника у крестьян и прочего люда достигла кульминации. На свет появились кувшины с брагой и молодым вином. Послышалась веселая мелодия, исполняемая местным дудочником.

– Капитан, распорядись, чтобы после окончания всего этого, – Леон мотнул головой в сторону костра, – золу и пепел выбросить в реку. Проследи, а я пошел.

По пути к замку к нему присоединились мэр и баронет, вернее, теперь уже барон Анри ди Краон, который после бритья, стрижки и мытья оказался вполне симпатичным молодым человеком. Если бы не излишняя худоба, резкие морщины на лбу и очень ранняя седина на висках.

В честь своего освобождения и торжества справедливости барон задал пир, в котором принимали участие все наемники (кроме часовых), а также городская верхушка.

Анри ди Краон в знак благодарности и расположения усадил Леона (после недолгого препирательства) на хозяйское место, во главе пиршественного стола. Сам сел рядом по правую руку, слева от Леона расположились Яна с Бреном Гальгано.

Длиннющий стол в большом зале был, что называется завален разнообразной снедью и прочими изысками поваров. Кувшинов и больших бутылей из мутного зеленого стекла с вином несть числа.

– Давненько с таким комфортом не отдыхали, – пробормотал капитан.

Яна согласно кивнула.

Праздник удался, пир длился до глубокой ночи. Трезвым существом в этот день в замке оказался лишь черный кот по кличке Тиран. Забравшись по свисающему штандарту на верхотуру и усевшись на деревянную поперечную балку, он презрительно сверкал оттуда желтыми глазищами. Потом, не выдержав творимого в зале пьяного непотребства, сбежал в свое лежбище, не забыв предварительно украсть на поварне жареного цыпленка.

Немногочисленные слуги устали растаскивать из-за стола уставших в дымину гостей. Леона, с наступлением темноты, увела Яна. Ей не повезло в очередной раз – едва коснувшись подушки головой, любимый мужчина захрапел. Все усилия девушки растормошить пьяное бревно не увенчались успехом. От досады она даже всплакнула.

«Ничего, – мечтала Яна, раздевая Леона, – будет и на моей улице праздник, залюблю и зацелую до смерти. Ой, чего я, глупая, Леончик мне живой нужен. Но все равно отыграюсь, и месть моя будет ужасной».

Улыбаясь своим мыслям, наемница закрыла дверь спальни на засов и, скинув одежду, юркнула в постель к посапывающему Леону.

А в замке праздник достиг апогея. Начались танцы, на коленях мужчин сидел весь бывший гарем казненного мага. У барона сидели сразу две прелестницы – он с ними только что спустился из своей комнаты. Для Анри общение с женщинами, да и все остальное, представлялось настолько яркими событиями, что все происходящее слегка пугало нереальностью. Казалось, вот-вот он проснется, кончится сказка, и он очутится в ненавистной холодной камере на охапке перепревшей соломы. Уже всю руку исщипал до синяков.

* * *

Утро в замке выдалось тихое, по одной простой причине: все спали. Спал барон Анри с двумя красотками по бокам, похрапывал Леон, обнимаемый Яной, дрыхли гости из мэрии. Спали наемники, честно поделившие гарем.

Капитан Гальгано, проснувшийся к обеду, со стоном отцепил пояс с мечом, надетый на голое тело, и тупо уставился на свои ноги, на которых красовался отчего-то один сапог. «Где я? Кто я?» – мысленно спросил себя Брен и, не получив ответа, снова захрапел, уткнувшись головой в мягкий теплый живот поварихи, делившей ложе с капитаном.

К полудню замок ожил. Вялые слуги убирали остатки следов пиршества, заметали битую посуду в мусорные корзины.