Вторжение - Михаил Ахманов

— Ладно, попытаюсь. Такие телодвижения и вид нагого женского тела приятен мужчинам. — Литвин показал на блондинку, всё ещё извивавшуюся меж столов. — В своём роде это искусство. Мужчин оно сильно возбуждает.

— Искусство, — повторила Йо, и кафф в её волосах замигал. Мигал он без перерыва целую минуту — кажется, компьютерные объяснения насчёт искусства были ей непонятны. — Ты сказал, что нагота женщины возбуждает мужчин… В каком смысле? Это психическая или физиологическая реакция?

— То и другое. Смещается гормональный баланс, растёт давление крови и ритм сердечных ударов, мышцы напрягаются… ну, и кое-что ещё. Это древний сексуальный механизм.

— Связанный с размножением?

— Необязательно.

Йо призадумалась. Лицо человека в такие моменты меняется: лоб идёт морщинами, брови лезут вверх, твердеют губы, становятся глубже складки у рта. Непроизвольная игра лицевых мышц, отражающая течение мысли… Но у женщины бино фаата ничего подобного не замечалось — только взгляд её застыл и веки на миг прикрыли серебряные глаза.

Затем она поделилась с Литвиным плодами своих размышлений:

— Если бы я была нагой, это тебя возбудило бы?

— Ещё как! — признался Литвин. — Ты выглядишь приятнее этой блондинистой девицы. Я уж не говорю о запахе…

— Запах, да… — Глаза Йо чуть-чуть сузились. — Запах означает, что я близка к периоду туахха. Семь или восемь циклов, и я забудусь в т’хами, а тебе пришлют нового переводчика.

— П’реводчиков, — уточнил Йегг. — Мы, Йо и я, есть из одного поколения, и т’ахха приходить к нам в одно и то же время.

— Это значит, что вы нуждаетесь в сне? В регулярном отдыхе?

Йо уже знакомым жестом развела руки.

— Нет. Только в нормализации гормональных процессов и снятии напряжения в определённые периоды. Обычно это занимает от пяти до восьми циклов. — Она опустила глаза и молвила: — О таком не принято спрашивать, но, может быть, ты скажешь… Когда у тебя наступает туахха?

«Похоже, мы зашли в тупик», — подумал Литвин, а вслух произнёс:

— До сих пор я как-то обходился. У нас есть множество способов, чтобы снять напряжение. Вы их, наверное, видели, если ловите передачи с Земли. — Он показал на безмолвного стража. — А что насчёт этого? С ним тоже случается туахха?

— Это бывает у всех, — отрезала Йо. — Ты хочешь что-нибудь ещё увидеть?

— Конечно. Залы для т’хами. Особенно тот, куда поместили земную женщину. Я должен убедиться, что с ней всё в порядке.

— Это д’леко, — вмешался Йегг. — Нужно ехать.

— Так поедем!

Блондинка-стриптизёрша и ресторан, забитый публикой, исчезли. В стене замерцала мембрана, и сквозь её прозрачный занавес Литвин увидел очертания кабинки, мягкий сероватый пол и сложные узоры из разноцветных линий, горевших, как чудилось ему, прямо в воздухе. Схема корабельных коммуникаций! Разобраться бы с ней… А заодно узнать, как вызывают транспорт… Может быть, с помощью этого шарика? Каффа?

— Сюда.

Йо направилась к мембране, следом за ней шёл страж. Кожа на его безволосом затылке поблёскивала, доспехи прикрывали тело от шеи до середины бёдер. Этот панцирь не был похож на боевой скафандр десантников — облегал торс и ягодицы, как перчатка, и было заметно, как могучие мышцы бугрятся и перекатываются под ним.

Удобный момент, мелькнуло у Литвина в голове. Насмерть бить, само собой, не стоит, но можно прицениться. Как будто бы случайно…

Сделав вид, что оступился, он с размаха ударил охранника плечом между лопаток. Ему показалось, что он налетел на скалу.