Проект Данте. Смертельное сафари - Сергей Извольский

В кресло я влетел в том ряду, который был перед нами с Герой и Миланой, и чуть высунулся, потянувшись всем телом и вытягивая шею, как жираф. Получилось – столкнулся взглядом с Герандосом и выпростал вверх руку с поднятым большим пальцем.

– Полетаем! Ну и пусть разобьемся!!! – невольно заорал я, криком и улыбкой пытаясь стряхнуть с себя оцепенение испуга.

Помогло. Крика моего, кстати, никто не услышал – аварийные гудки дудели уже как ревун на океанском пароходе.

Наш лайнер в это время, ввинчиваясь свечкой в пространство, попытался ускориться, меня вжало в кресло, рядом мелькнули ноги пролетевшего шакаленка, панорамный потолок вновь замелькал росчерками лазури неба и красно-желтой выжженной земли.

Перед звонким хлопком из задней части корпуса, на очередном вираже я успел увидеть преследующую нас ракету. И сразу, кстати, вторую. Звук попадания второй раздался уже громче, корпус самолета завибрировал, позади что-то заскрипело, и вдруг раздался взрыв где-то возле кормы лайнера. Свист воздуха перекрыл даже рев сирены. А визг девушек, по-моему, перекрыл даже свист воздуха. Ну, или, по крайней мере, сравнялся с ним по громкости.

Впереди салона мелькнуло темной кляксой – опять Табаки пролетел из одного конца салона в другой, кубарем прокатилось по проходу между кресел тело бугая. Безжизненное вроде, но я лишь мельком посмотрел – самолет в этот момент клюнул носом и, заваливаясь на бок, начал падать.

Не планировать, а именно падать. Как кирпич. Или как груда покореженного металла и плексигласа, в чреве которой сейчас орало полсотни человек. Я не орал, с интересом осматривался по сторонам. Страшно особо не было – что я, в вирте не умирал, что ли, ни разу?

Прикольно, интересно, адреналин, чего орать-то? Не в последний путь летим.

Вдруг вой сирены набрал силу, ударив по ушам, лайнер чуть дернулся, будто эпилептик в припадке, и попытался выровняться. Кстати вовремя – желтая поверхность, заполонившая всю панораму перед глазами, оказалась очень близко. Пара сотен метров, не больше, – еще пара секунд, и мы колом бы в землю зашли.

– Ааа!!! – не удержался я, когда лайнер полностью выпрямился, выйдя из пикирования в стиле булыжника, встав горизонтально к поверхности земли, и перед глазами вдруг возникла стена горной цепи. Турбовинтовые моторы в крыльях взвыли из последних сил, лайнер снова задрожал, поднимая нос.

До последнего момента казалось, что мы врежемся, – огромная туша скалы неуклонно приближалась, вырастая на глазах. Винтовые двигатели лайнера взвыли так, что уши заложило, нос задрался, мелькнуло голубое небо, и под слитный вздох наш самолет все-таки перебрался…

Перебрался, но не полностью – загнутый клювом нос краем зацепился за один из скальных клыков, по всему салону пронесся скрежет. Лайнер дернулся, пол под нами завибрировал, а после перед глазами калейдоскопом закрутилась панорамная картинка.

Весь салон снова наполнили дикие крики, притихшие было. Я тоже заорал. Ну а что еще делать? Все орут, и я ору.

Лайнер остался без управления – я заметил обломки кабины пилотов, мелькнувшие на скале в ореоле брызнувших осколков стекла и металла. Из последних сил самолет все же перенес свою тушу через скальную преграду, но от удара, оставившего нас без штурмана, завертелся как звездочка-сюрикен, брошенная ниндзей. Десяток секунд бешеного вращения, и то тут, то там начали раздаваться характерные возгласы «буээ…», изредка даже перекрывавшие дикий гул и скрежет в салоне.

Двигатели закончили реветь почти одновременно, и почти одновременно рявкнули в последний раз, заклинивая. Что-то бахнуло, одно из крыльев отправилось в далекий полет в сторону, винт с другого крыла взвился в воздух. Или мне показалось, или в тот момент, когда лайнер сотряс невероятной силы удар, на мгновенье мелькнули какие-то хибары неподалеку.

Коснувшись брюхом земли и подпрыгнув, самолет, как пущенный по воде окатыш, поскакал по ровной поверхности пустыни, понемногу уменьшая скорость вращения вокруг своей оси. Еще один прыжок, и пол под ногами накренился – у лайнера сил на прыжки больше не осталось, и, зарываясь в песок левой скулой, он уже скользил по земле, теряя энергию разгона. От резкого торможения тела шакаленка и бугая пролетели по салону и звучно чавкнули о панорамное стекло впереди, которое в этот момент пошло сеткой трещин, заполонивших поверхность снизу. Но это явно не из-за двух тел, как понял я, услышав скрежет снизу, который все нарастал. Первые ряды сидений колыхнулись, оттуда послышались истошные крики, но что там происходит, видно не было – в начало салона ворвалась завеса пыли. Последовало еще несколько ударов, последний зубодробительный перестук снизу, и мы резко остановились.

Как все же хорошо, что я успел в кресло попасть, а? Несколько мгновений промедления, и так же, как эти два дебила, по салону бы полетал!

Все пространство вокруг покореженного, но сохранившего в целости верхнюю, прозрачную часть корпуса лайнера между тем заполонило густой пылевой завесой. Салон погрузился в полумрак, по нему густыми клубами тоже начала растекаться пыль. Снаружи что-то взвыло в последний раз и затихло.

– Вот это прикол! – неожиданно громко в наступившей тишине, нарушаемой лишь скрежетом и шипением где-то внизу под палубой, прозвучал мой голос. – Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил нештатную посадку в аэропорту Запердыкино, – не удержался я все же от плоской шутки, – прошу дождаться… окончания рулежки, епть… – продолжая говорить, я заерзал, пытаясь поднять защитные дуги, пришпилившие меня к креслу.

Получалось плохо. Вернее, вовсе не получалось. Стоило мне замолкнуть – кряхтя, я попытался протиснуться между спинкой кресла и держателем, как пассажиры начали наперебой делиться впечатлениями, ахать, охать, нахать, звучно выдыхать и удивляться чудесному спасению.

Не обращая внимания на заполнивший салон гомон, я тужился, будто в последний путь, протискиваясь в стороны и втягивая в себя живот так, будто хотел наизнанку вывернуться. Впрочем, втягивал живот я машинально – не проходила по ширине грудная клетка, – ребра все никак съеживаться не хотели.

– Гха… Гера! – застряв, жалобно позвал я.

– А?! – судя по напряжению в его голосе, он тоже пытался выбраться.

– Гера, ты выбрался?

– Да х-хер там, – он так же кряхтел, как и я.

Черт, что делать-то? Выпростав руку, согнув ее под невероятным углом, я уперся в крепление, напрягся, и…

«Застлял! Он застлял!» – в моем воображении гнусаво прозвучали слова кролика из мультика про Винни-Пуха.

Не-не-не, так не пойдет! Напрягшись что было силы, я даже зарычал немного, заболтал ногами, уперся куда-то подошвой, бессильно барахтаясь, как жук, перевернутый на спину.

Не получалось.

– Вау! – удивился я, когда вдруг перед глазами мелькнул белый комбинезон.

– Помочь? – поинтересовалась Милана, делано-невозмутимо махнув ресницами. Лицо ее оказалось совсем рядом, заполонив для меня весь окружающий мир.