Желание - Трейси Вульфф

Все хорошо, говорю я, медленно приближаясь к нему. Я вернулась, чтобы освободить тебя. Как и обещала.

Освободить? – спрашивает он.

Я показываю ему ключ, и в моей голове начинает звучать что-то вроде мантры. Освободить. Освободить. Освободить. Освободить. Снова и снова.

– Будь осторожна, – говорит мне Джексон, напрягаясь.

– Она справится, – отвечает Хадсон и улыбается мне.

А я улыбаюсь им обоим, потому что некоторые вещи никогда не меняются.

На Неубиваемом Звере две пары кандалов – ручные и ножные, и, отомкнув кандалы на его лодыжках, я берусь за платиновую нить и, превратившись в горгулью, взлетаю, чтобы отомкнуть и ручные кандалы.

Когда кандалы спадают, Неубиваемый Зверь запрокидывает голову назад и ревет так громко, словно от этого зависит его жизнь. Этот рев отдается от каменных стен и потолка, и несколько секунд в пещере звучит эхо.

А затем он меняет обличье – и вот уже передо мной человек, мужчина, одетый в васильковую тунику, золотые чулки со шнуровкой и васильковый с золотом плащ, завязанный на одном плече и застегнутый большой сапфировой фибулой.

На вид ему около сорока, он высокий, с дымчато-серыми глазами, белокурыми волосами, заплетенными в косу, и короткой эспаньолкой.

Я опять превращаюсь в человека и пытаюсь приблизиться к нему.

– Ты в порядке? – спрашиваю я этого мужчину, который столько страдал и который по-своему помог мне преодолеть много трудностей.

Он смотрит на меня так, будто не понимает, что я говорю, но в конце концов до него, видимо, доходит смысл моих слов, потому что он кивает.

– С-с-пасибо, – с трудом произносит он.

Я медленно подхожу к нему, но он пятится от меня. И я понимаю почему. Миновала тысяча лет с тех пор, как он был человеком, и тогда именно люди заковали его.

При этой мысли я щурю глаза. Еще одно зверство, за которое Сайрус должен ответить.

– Все хорошо, – тихо говорю я ему – и вслух, и про себя. – Я твой друг.

Он останавливается, склонив голову набок, – похоже, последнее слово дошло до его сознания.

– Друг, – повторяю я, положив ладонь на его грудь. – Друг. Я твой друг.

Он смотрит на меня, затем тоже прижимает руку к груди.

– Друг, – повторяет он.

Я улыбаюсь ему, затем поворачиваюсь к Мэйси, чтобы спросить, не захватила ли она батончики с мюсли, на которых я живу во время таких путешествий, как это. Но она уже выходит вперед с бутылкой воды в одной руке и пачкой печенья в другой.

Он не берет воду и печенье, когда она протягивает их ему, поэтому я беру их у нее и пытаюсь помочь. Я даже открываю бутылку и делаю глоток, чтобы показать ему, что вода не отравлена. Он смотрит на бутылку голодными глазами и на этот раз, когда я протягиваю ее ему, едва не вырывает ее у меня.

В несколько долгих глотков он выпивает ее всю. После этого Мэйси протягивает ему еще одну бутылку, ее он пьет гораздо медленнее, после чего я открываю для него пачку печенья, а Мэйси кладет пустую бутылку в свой рюкзак.

Выпив воду и съев печенье, он кланяется Мэйси и мне и говорит:

– Спасибо. – На сей раз его голос звучит увереннее, громче.

Значит, пора спросить его о том, ради чего я явилась сюда.

– Корона? – спрашиваю я.

Он выглядит растерянным и, похоже, куда лучше понимает элементарные потребности вроде голода или жажды, чем что-то сложнее.

– Ты знаешь, как найти Корону? – спрашиваю я и на этот раз поднимаю руки над головой и делаю вид, будто надеваю корону.

На его лице отражается еще большая растерянность, и он начинает лепетать:

– Нет короны. Нет короны. Нет короны.

Это не тот ответ, которого я ожидала – не тот ответ, которого ожидали мы все – и на лицах Хадсона и Джексона я вижу беспокойство. Потому что если Корона не у него, то где же она? И не значит ли это, что Сайрус может найти ее первым?

Но прежде, чем я успеваю спросить его о Короне еще раз – чтобы удостовериться, – он опять лепечет:

– Ее корона. Ее корона. Ее. Должен отдать ей корону. Должен защитить ее. Должен защитить Корону. Ее.

Теперь я потрясенно отступаю, потому что не понимаю, о ком он говорит. Кто такая эта самая она? И почему ее надо защищать, если Корона уже у нее?