Игра на понижение - Михаил Луговой

Створки грузового люка распахнулись, бесшумно упала аппарель, и в отсек громадного грузового лайнера хлынул аромат цветущей степи вперемешку с запахами пыли, бетона, керосина и смазочных масел. Хосе Уилкинс, полковник армии Североамериканского союза и специальный представитель холдинга GSS, вдохнул его полной грудью и только после этого, опустив взгляд, увидел встречающих.

Их было трое. Одного – исполнительного директора дочерней структуры холдинга, компании «Middle East Tranquillity» и своего верховного начальника Рона Бартона он знал. Двое других, судя по виду – местных, один из которых был в генеральской форме, были ему незнакомы. Уилкинс спустился по аппарели и пожал руку, протянутую ему директором.

– Как долетели, полковник, все в порядке?

– Все о’кей, Рон.

Директор повернулся к местным:

– Обратите внимание, господа. Хосе даже в полете ни на шаг не отходит от своих подопечных, хотя его железные парни и не требуют подобной заботы. Позволь представить тебе, Хосе, наших заказчиков. Губернатора мухафазы[10]Северный Туркменистан Али Гасана Джафара и рахбара[11]мухафазы, то есть главнокомандующего, Голамрезу Ансари.

Мимо них к аппарели с грохотом подкатил аэродромный трейлер, и из гулкого чрева лайнера на его платформу поползли контейнеры.

– Я думал, – сообщил Уилкинс, обмениваясь рукопожатиями с толстым круглолицым губернатором и сухощавым генералом, – что контракт компания заключила с правительством Уммы и он одобрен Имамом.

– Нет, это не так, – поправил его губернатор. – Имам Мазахир знает о нашей сделке, но здесь вмешивается большая политика. Мало кто признал Туркменистан мухафазой. Многие правительства, в том числе и ваше, по-прежнему считают, что Умма оккупирует независимое государство.

Прозвучало это упреком. Бартон поспешил сгладить неловкость:

– Правительства делают политику, а мы делаем деньги, господин Джафар. И нам все равно, придут ли они на наши счета из Эр-Рияда, Джидды или Ашхабада. Вы нам платите, мы вас защищаем. Скажите лучше, в какую проклятую дыру вы собираетесь упечь наших ребят?

Рахбар из-под темных зеркальных очков покосился на губернатора. Тот кивнул.

– Кызыл-Кия, – сказал военный. – Это около двухсот километров отсюда. На севере неспокойно, русские перебрасывают на Устюрт дополнительные силы. По некоторым данным, это бронепехотные подразделения. Случись конфликт, они, вероятнее всего, и будут их козырем.

– А наших железных ребят вы хотите использовать как джокера? Не хочу вас разочаровывать, генерал, но наши киберсоединения не равны русским бронепехотным батальонам. Роботов у нас больше, чем у них пехоты, зато русские имеют собственную артиллерию и бронетехнику.

Взгляда генерала не было видно из-под непроницаемых черных очков, но черты лица застыли, а тон стал жестким.

– Нас уверяли, что боевые роботы, арендуемые нами у вашей компании, полностью аналогичны тем, которые использует армия Североамериканского союза!

– Это действительно так, – поспешил подтвердить директор, бросив на Хосе укоризненный взгляд. – Роботизированные подразделения – это ключевой элемент боевого порядка, но не единственный. Они нуждаются в авиационной поддержке, разведывательных данных и техническом обеспечении.

– Кажется, вы продали нам негодный товар, мистер Бартон, – неопределенным тоном, который с равной долей вероятности мог продолжиться шуткой или угрозой, вставил молчавший до этого времени губернатор. – Хотите сэкономить? Чтобы подсчитывать прибыли, если русские вторгнутся в демилитаризованную зону?

Полковник почувствовал, что ситуацию пора брать в свои руки.

– Не переживайте, господин губернатор, – сказал он, извлек из-под погона пилотку и водрузил ее на голову. – Вы не военный. Можете не знать всего. Существуют непреложные тактические законы. Хотим мы или нет, но структура армии, в конце концов, вырождается в два элемента. Это сенсоры на переднем крае и огневые средства в его глубине.

– А сенсоры и средства поражения связаны распределенной сетью передачи данных, – перебил его генерал. – Полковник, нам все это известно.

– Не торопитесь, генерал. Что такое сенсоры? Это, как правило, разведывательные группы и малые пехотные подразделения, так? И что же происходит, когда наши сенсоры сталкиваются с вражескими?

– Они вступают в бой.

– Правильно. Они вступают в бой с оружием, находящимся у них в руках, уже без поддержки артиллерии и ракет, которым давали указания ранее. Русские будут использовать для этих целей свою бронепехоту. Противопоставить ей было почти нечего, до тех пор, пока сюда не прибыл я со своими железными парнями. Мы не сможем остановить русских, но мы сделаем так, что вместо стремительных бросков подвижных частей в промежутки между узлами обороны они будут еле тащиться, постоянно подвергаясь ударам. В общем, на вашем месте я бы не слишком беспокоился. Не забывайте – их задача сложнее, так как наступать придется именно им.