Последняя искра - Алана Русс

В коридорах дворца пришлось все же расцепить руки и поумерить пыл со смехом придачу. Хотя удержаться было сложно. Я то и дело украдкой поглядывала на Велора, и рот неконтролируемо растягивался в широченной, блаженной улыбке.

Черт побери, какой же он красивый, этот вампирюга! Даже красивее, чем прежде. Легкий естественный загар подрумянил скулы. Холеность — отпечаток столетнего пребывания в мире технического прогресса, словно вымылась, выкрошилась под напором иппорианских ветров. А вот надменности только прибавилось.

Взгляд, движения… Каждый жест дышал сдержанностью и минимализмом. Наверняка, если бы современному художнику, моего мира, разумеется, довелось писать с Велора портрет, на холсте поселилась бы всего пара отрывистых, острых штрихов. Алый и иссиня-черный.

— А ты прическу сменил.

С улыбкой глядя на черные как смоль волосы, собранные в тугой пучок чуть пониже затылка, я не спрашивала, утверждала.

— Ты тоже, — тонкие, бесцветные губы даже не дрогнули в улыбке.

Не смотри я на Велора в этот момент, по голосу даже и не подумала бы, что это он ко мне обратился.

— Что, не нравится? — смущенно поправила я короткие кудри, едва задевающие плечи.

— Почему же? Тебе идет. Но я помню тебя с длинными волосами. Они тоже были красивые. Можно? — остановился брюнет, вопросительно склонив набок голову.

Дождавшись утвердительного кивка, он протянул руку. Пряди легко заскользили между его пальцами.

Я поежилась и засмеялась. Щекотно! Даже по щекам мурашки побежали, а улыбка теперь и впрямь грозилась до ушей дотянуться.

— Мне длинные больше нравились, — выдохнула я, когда Велор отнял руку и вновь зашагал по коридору, правда чуть медленнее, чем прежде. Да и слушал будто бы охотнее. — Но обстричься — это не мой выбор. Скорее, вынужденная мера. Хотя там и не стрижка вовсе была, а варварское нападение… — вспомнилось, как Нолан Роджи одним махом мне хвост отчекрыжил. — Но волосы у меня очень медленно растут. В час по чайной ложке, можно сказать. Даже репейное масло не помогает.

Я осеклась, помолчала немного и добавила.

— Не помогало, вернее. В последнее время что-то не до красоты было.

Насколько мне было известно, у местных модниц свои рецепты. Белоснежка Габриэль частенько выкладывала на парту перед подружками какие-то скляночки. И судя по завистливым девичьим охам-ахам, вряд ли это была знаменитая настойка из корня репья. Я в иппорианской флоре его и не видела, по правде говоря.

— И у меня были причины сменить прическу, — потер шею ладонью Велор и тяжело выдохнул. — Жарко здесь очень.

Мокрые короткие волоски позади от незатейливого, но такого «человеческого» движения растрепались и теперь забавно торчали во все стороны. Рука так и тянулась вернуть их на положенное место.

— И зря ты говоришь, не до красоты было, — добавил брюнет, глянув на меня с самым серьезным выражением лица, что можно себе представить. — Ты хорошо выглядишь. И без женских репейных причуд.

— Спасибо, — засмеялась я и невольно бросила взгляд на подол своего легкого платья, что с каждым шагом разлетался колоколом.

— Не за что, — в своей отрывистой манере отозвался Велор, и замолк, сосредоточенно хмуря брови. Быть может, восстанавливал в памяти путь по извилистым коридорам до покоев сестры?

Любезностями сыпать Дракула не мастак. Они у него всегда какие-то рубленные, острые получаются. Но все равно радостно слышать.

И приятно все же, что Ассаро позаботился о пополнении гардероба своей гостьи, но и прикупить чего-то эдакого на местном рынке не помешало бы. Эдана наверняка с удовольствием мне компанию составит.

Настроение только в гору пошло, но все первоприходящие на ум комплименты были сделаны. Пришел черед молчания, что Дракула и делал, собственно, с большой охотой.

Прикусила язык и я. Придумать, как продолжить разговор, никак не удавалось. На ум лезло лишь: «Ну, и как вы тут жили-были без меня?» Банально до жути и опасно. И если неоригинальность вопроса была уже веками подтверждена, то опасность заключалась в перетекании разговора в русло выяснения отношений. А на это нужны были время и смелость.

На самом деле, я корила себя вчера весь вечер и часть ночи, пока от бессонницы крутилась в постели. Корила за слабость духа, потому как поговорить нам с Велором стоило. И стоило поговорить в тот же день. Вот только сил сделать первый шаг у меня не хватило.

Страшно.

Услышать ответ на вопрос, что тревожил без малого год, если опустить разницу во времени Земли и Иппора, было страшно. Уловить в ответе нотки лжи и подавно! Но в шаге от истины, от душевного спокойствия и равновесия так и остаться в неведении казалось и вовсе невыносимо.