Красная Шапочка - Сара Блэкли-Картрайт

— Мне уже сообщили, что я должна выйти замуж за Генри Лазара. Ты мне только скажи, это что, правда? — спросила девушка.

Изумленная Сьюзет быстро взяла себя в руки.

— Да, Валери, — произнесла она фальшиво-радостным тоном, вертя в пальцах свое обручальное кольцо. — Да, это правда.

Валери показалось, что она сейчас умрет. В этот тяжкий момент девушка осознала, насколько сильна ее любовь к Питеру, который куда-то подевался в суете страшного дня. Валери страстно мечтала воссоединиться с ним, хотя и чувствовала себя немного виноватой — ведь погибла ее сестра.

— Матушка, мне кажется, не стоит говорить об этом сейчас.

— Да, ты права, — грустно согласилась Сьюзет. — Момент неподходящий. Ну, будет время…

Она осторожно погладила дочь по голове. Голос Сьюзет странным образом и ранил Валери, и успокаивал.

— Но как бы то ни было, Генри теперь твой жених, — добавила мать. — И ты должна спуститься к нему и выслушать соболезнования.

Валери сверху вниз посмотрела на Генри и увидела озабоченность на его добром, красивом лице.

— Да я ведь его почти не знаю.

— Узнаешь. Для того и существует брак.

Но Валери не хотела этого, она просто не могла.

— Не сейчас, матушка.

Сьюзет решила немного нажать на дочь.

— Тебе следует знать кое-что… Я совсем никаких чувств не питала к твоему отцу, когда выходила за него замуж. Мое сердце принадлежало другому человеку. — Валери во все глаза уставилась на мать. — Да, но его матушка никогда бы не позволила нам быть вместе. И что же ты думаешь? Со временем я полюбила твоего отца, и он подарил мне двух замечательных дочерей. А теперь спустись. Пожалуйста.

— Я же сказала — нет! — огрызнулась Валери, подавив рвавшийся наружу вопрос.

Сьюзет слишком хорошо знала свою дочь, чтобы спорить с ней, когда она в таком настроении. Женщина осторожно сошла по лестнице, надев на лицо любезную маску — вот этому Валери так и не смогла научиться.

Генри наблюдал снизу за трудным разговором матери и дочери. Он повернулся к Сезару.

— Идем с нами в таверну, — предложил молодой человек, обнимая хозяина дома за плечи. — Пусть женщины выплеснут свое горе без нас, не будем им мешать, — добавил он со своей обычной деликатностью.

Адриен явно обрадовался возможности сбежать из гнетущей атмосферы. Он, хоть и был добрым человеком, не принадлежал к тем, кто открыто демонстрирует свои чувства. Валери знала, что старший кузнец всегда очень хорошо относился к Люси и что ее смерть наверняка заставила его вспомнить тот день, когда погибла его жена. Конечно, ему сейчас нелегко.

Генри вежливо кивнул, глядя на чердак, после чего надел свой длинный кожаный плащ и следом за отцом вышел на веранду.

* * *

— Просто поверить не могу, что ее уже нет…

Валери наконец спустилась к телу Люси. У нее не осталось слез, внутри была лишь бескрайняя пустота.

Сьюзет убирала со стола. Никому сейчас не хотелось есть. Подруги посидели рядом с Валери, но почти ничего не сказали. Однако им необходимо было хоть чем-то занять руки, чтобы не чувствовать себя совсем уж бесполезными в этом доме.

Роксана стала перебирать длинные шерстяные платья Люси. Пруденс, втайне жаждавшая заполучить овчинную шубку, нежно поглаживала мягкий мех, надеясь, что кто-нибудь предложит взять эту вещь.

— Как же так получилось, что никто ничего не заметил минувшей ночью? — внезапно нарушила молчание мадам Лазар. И повернулась к Валери. — Ты разве не была с ней?

Валери как раз принялась вплетать ленты в волосы сестры и отвечать старухе не стала. Она все думала о тех клочках бумаги, которые сжимала в руке мертвая Люси; обрывки не складывались в целое, а то, что было на них написано, сильно пострадало от росы. Это, конечно же, какая-то записка. Может, приглашение на встречу? Если да, кто его прислал?

Мир вокруг Валери пошатывался и вращался, и она просто не могла сосредоточиться на лице мадам Лазар; да и все остальные проплывали перед ней, как карусельные лошадки…

— Ее заманила туда зверюга, — высказалась убитая горем Сьюзет, которой не слишком хотелось, чтобы гости начали обсуждать подробности несчастья.

— Она ведь с тобой была. — Роксана повернулась к Пруденс. — Я точно знаю, видела ее в твоей лодке.

— Да, она села в нашу лодку, а потом сказала, что должна встретиться с тобой.

— Не понимаю, зачем ей было так говорить? Это же неправда! — Роксана покачала головой.

— Может, на самом деле она спешила на свидание с молодым человеком? — чуть язвительно предположила Пруденс.

— Моя дочь не интересовалась молодыми людьми, — сразу возразила Сьюзет.

— Она очень даже интересовалась моим внуком, — заявила мадам Лазар. — Постоянно ходила мимо нашего дома и вертелась вокруг Генри, как щенок. И если она прознала, что Генри обручен с ее сестрой…

Мадам Лазар умела говорить так, что ее слова впивались в мозги и всем тут же начинало казаться, что она просто читает вслух их собственные мысли.

— Наверное, это разбило ей сердце, — с грустной мечтательностью произнесла Роксана.

— И тогда она решила, что лучше умереть, чем жить без него, — добавила Роза восторженным шепотом. — И сама пошла искать Волка…

— Нет, — сурово отрезала Сьюзет. — Это просто немыслимо.

— Она никогда ничего не говорила мне о своих чувствах, — подумала вслух Валери, и ей тут же показалось, что она предает сестру.

Как она могла быть настолько слепа? Ее сестра любила Генри, но любила молча, никому в этом не признаваясь. «Знала ли она о помолвке? Может быть, случайно услышала, как родители обсуждали? — Валери решила, что такое вполне возможно… — Но ведь мы всегда были вместе — как же нелегко было Люси сохранить свою тайну… Могло ли родительское решение действительно разбить ей сердце?»

— Не тревожься, бедная малышка, — сказала мадам Лазар, которую, похоже, не слишком заботила смерть Люси. — Я знаю, что ты горюешь о сестре, но Генри давно уже интересуется именно тобой. Ты… ты всегда была такой хорошенькой!

Она протянула руку, чтобы погладить Валери по щеке; движения мадам Лазар напоминали движения паука.

* * *

Сьюзет не терпелось распрощаться наконец с гостями, но тем не менее, заслышав скрип лестницы, она вышла на веранду, чтобы встретить вновь прибывшего; дверь она тотчас захлопнула за собой, чтобы в дом не залетел снег. Едва увидев темноволосую голову, она сразу пожалела о своей опрометчивости: не надо было выходить. Конечно, она сразу узнала его, несмотря на все прошедшие годы.

— Это для Люси, — тихо сказал Питер, державший в руках золоченую свечу, чей огонек трепетал на ветру.

— Уходи!