Мастер побега - Дмитрий Володихин

– Отставить! – Шекагу зашипел, словно рассерженный кот. – Сопли! Душ-ша гимназическая! Это приказ.

Чачу ответил ему спокойно:

– Здесь ты можешь приказать солдатам А мне – нет.

Сказал так, будто констатировал простой и ясный факт…

Пауза.

– Ты мне нужен, Чачу. Я командир бригады, и ты мне нужен. На прорыв пойдут четыре сотни бойцов, у них пулеметы, знамя, истребительные ружья с боезапасом, полковой огнемет… А обстановка – сам видишь какая. Если меня подстрелят, они просто разбегутся. Бригада перестанет существовать. Ясно тебе? Им нужен кто-то из офицеров. Кто-то, способный отдавать приказы, если меня убьют.

И только тут Рэм почувствовал – не осознал, а именно почувствовал, как близко к нему подобралась смерть. Все эти дни он бегал, стрелял, даже убил одного федерата в стычке при переходе шоссе, таился от бомб и пуль, прижимаясь к земле, но на то, чтобы как следует испугаться, ему просто не хватало времени. Сначала – боялся. Потом ощущение страха притупилось. И вот оно опять подняло голову, вот оно опять ковырнуло кишки холодным лезвийцем. Прорыв… а там пулеметы… хаос… куда бежать? Офицеров перебьют, мясо в мундирах ляжет на дно этого болота, никто не скажет потом, кто у какой кочки подох! В темноте, ночью, командиров нет, никто не покажет, куда бежать, куда стрелять, как спасаться…

Лейтенант Чачу долго не отвечал. Потом огорченно произнес:

– Выходит, так и так – бесчестье. Останусь – брошу тебя и студентиков с винтовками. Пойду в прорыв – брошу раненых. Сволочь ты, Амо. Не дал мне помереть, как человеку.

– Идешь со мной?

– Иду. Вернее, несут меня…

– От этого бревна пять костров – все твои. Сверим часы.

Негромкое звяканье отщелкиваемых крышек. У ротмистра играет мелодия «Танец с девушкой из провинции». Приглушенная ругань.

– Массаракш, никак не могу отключить! Ровно через час поднимаешь своих. Ждешь. Сигнал к прорыву – две зеленые ракеты. Ясно?

– Так точно.

Ротмистр Шекагу встал и огляделся. Ближе всех лежал Рэм, чуть поодаль, рядом с костром, – Дэк. Офицер встряхнул одного, другого…

– Встать!

Оба со скрипом подняли кости с земли, подобрали оружие, приняли подобие стойки «смирно».

– Сонные мухи! Ветошь! Хотите по куску торта, девочки?

– Никак нет, ваше благо… – забурчали Дэк с Рэмом, но Шекагу жестом велел им заткнуться.

– Ваша задача: за полчаса соорудить носилки для лейтенанта Чачу. Видите молодые деревца у воды? Сруби́те. Или просто сломайте, если рубить нечем. Добавьте плащ-палатки. Приложите мозги. И чтобы носилки через полчаса были! Я проверю. Как только сделаете носилки, можете отдыхать. Приказ ясен?

– Так точно, ваше бла… – еще один нетерпеливый жест.

– Потом понесете лейтенанта через болото. Есть вопросы?

– Никак нет, ваше…

Ротмистр ушел, не дожидаясь полного уставного ответа.

Дэк спросил, сонно потирая глаза – Рэм, какую-то херь я пропустил… Может, ты знаешь, куда мы тащим лейтенанта?

– Отставить, капрал! – донесся до них раздраженный голос раненого. – Отставить носилки! Я отменяю приказ ротмистра Шекагу. Офицер на носилках – дерьмо свинячье. Возьмете меня под плечи, тогда на одной ноге я как-нибудь удержусь.

– Спасибо, господин лейтенант.

– В жопу спасибо. Отдыхайте оба Сегодня еще постреляем.

Дэк поманил к себе Рэма:

– Давай, брат, поближе к костру. Холодает. И портяночки сюда, к теплу, иначе сам знаешь.

А когда Рэм устроился рядом, капрал осторожно, стараясь не привлекать внимания остальных, спросил у него:

– Я тут вздремнул… Рэм, дружище, в кого нам еще пострелять придется? Что за шпиндель с шестернями? И почему – сегодня? Или я уже проспал полночь, и лейтенант про утро нам говорил?

– Нет, Дэк. Полночь еще не скоро. И до полночи мы с тобой на бережку не досидим. Придется опять лезть в болото.

Дэк огорченно покачал головой. Потом потянулся к ранцу, не торопясь открыл его и достал тряпицу с харчами. Аккуратно разложил сухарьки, один сунул в карман штанов. Вскрыл банку консервов – каша с салом. Надо же, какой запасливый! Сколько дней в «котле», а у него консервина сохранилась! Ну, силен.

Рэм, подчиняясь магии размеренных движений Дэка, также вынул остатки своего пайка Те же сухари да эрзац-сахару два куска Дэк присвистнул и, улыбаясь, предложил ему:

– Давай-ка, брат, поделимся. Тебе полбанки моей каши, а мне кусок твоего сахара С детства сладкое люблю.

Рэм обрадованно кивнул. Полбанки за кусок сахара – отличное предложение! Лучше не придумаешь.

– Дэк… Ты только скажи мне, почему ты вдруг с ужином тут затеялся? Лучше уж под утро: днем силы понадобятся.

Капрал, все так же улыбаясь – само спокойствие! – ответил ему:

– Знаешь, парень, похоже, до утра мы не доживем. Ни ты, ни я. Так зачем лишать себя такого удовольствия – пошамать напоследок? Мертвецам каша без надобности.

– А-а… зачем тогда ты один сухарь в карман сунул? – ошарашенно поинтересовался Рэм.

– Вдруг все-таки доживем? Тогда днем силы понадобятся.

Рэм не нашелся, что ответить на речи столь предусмотрительного человека Подумав, он тоже отложил сухарик. Самый маленький.

– Рэм… у тебя во фляге нормальная вода осталась? Не из болота.

– Есть, Дэк. Полпосудины.

– А у меня пара чаинок. Лей-ка сюда, в котелок, я пристрою его к огню. Страсть как чайку хочется!

За полгода до того

– …Если вы их не остановите, никто их не остановит. Федератам уже всыпали, они выдохлись, им надо чуть-чуть добавить, и они встанут. Вот только добавить им некому. За вами – бригада генерал-губернаторского ополчения. Нищие, бродяги, школьники да еще несколько благородных энтузиастов, пришедших в армию волонтерами, дабы сражаться за Его Величество и высокие идеалы Империи. Они не умеют стрелять. Они не знают воинской дисциплины. Они видели танки только на картинках. И бронемоторизованный кулак федератов пройдет через них, как нож сквозь масло…

Чачу говорил спокойно, размеренно. Он обращался к тем, кто провел на войне больше года и не лег отоспаться в сырую землю. Им много раз приказывали «стоять насмерть», «в едином порыве ворваться», «не щадя сил и самой жизни, сделать все возможное».

Теперь он требовал сделать невозможное. Не столько даже требовал, сколько просил. Объяснял.

Его слушали внимательно. Человека, который месяцами сидел рядом с тобой в окопах, брел рядом с тобой по бесконечным дорогам, ночевал рядом с тобой в одном доме, а то и просто в поле, если придется, человека, который штурмовал Гаанзайский перевал, едва не сдох под бомбами на переправе через Голубую Змею, а потом форсировал ту же самую Голубую Змею в противоположном направлении и ни разу не показал себя ни трусом, ни свиньей, ты обязательно станешь слушать внимательно, коли сам ты не свинья.