Стрелы Перуна - Валерий Цуркан

Осень была долгой. Длинные ночи становились все холоднее, а ребята продолжали заниматься. Теперь уже многие из них научились своему ремеслу почти как взрослые волхвы. Бажен настолько виртуозно владел флейтой, что теперь он умел возвращать к жизни не только листочки. Правда, мертвых оживлять он так и не мог и Булат сказал, что их уже ничто не спасет. А вот раны Бажен лечил не хуже врачевателей. А однажды он понял, что может не только лечить. В тот день у него не заладилось с учебой и было плохое настроение. Плохой настрой — плохие мысли, и когда Бажен под вечер стал наигрывать на свирельке, чтобы успокоиться, то увидел, что рядом упал пролетающий кречет, а затем еще один. Мальчик не сразу сообразил, что это он убил их, а когда понял, то спрятал свирель и все рассказал волхву.

— Раненько же ты научился этому, — вздохнул Булат. — Ну, теперь знать будешь. Учись свои чувства держать в узде, иначе бед немерено наворотишь.

Во сне ребята бывали уже намного дольше и старый волхв говорил, что к пятнадцати годам они станут совсем самостоятельными и смогут вместе со всеми участвовать в битвах и будут, как и все, поддерживать равновесие. Тогда им и сонники дадут как взрослым.

— А если я не хочу драться? — спросил однажды Бажен.

— Будешь, — коротко сказал старик.

Сон постепенно становился второй жизнью Бажена. Там все было не так, как наяву. Там не было ни Добра, ни Зла. Лишь равновесие. Зло и Добро, Тьма и Свет — это понятия людей, просто иных слов не нашлось. Стоило перевесить злу, как это сразу отражалось на Земле, и начинались новые войны, страшные болезни, голодомор. Но и перевес добра тоже не предвещал ничего хорошего. Лишь равновесие могло спасти мир. И Витязи сна каждую ночь, засыпая, были вынуждены бороться то на стороне Света, то на стороне Тьмы.

И никто не спрашивал ни Бажена, ни его товарищей, хотят они этого или нет. Участь Витязей сна такова, и они не вправе распоряжаться своими жизнями.

Так они и жили в монастыре, днем делая простую работу, а по ночам участвуя в битвах Тьмы и Света. И каждый раз, стоило одной стороне взять верх, они, как дезертиры перебегали на сторону врагов. В отличие от обычных дезертиров, переходили они в лагерь ослабевшего противника, чтобы сохранить равновесие.

Только дети были пока лишь наблюдателями, их не допускали до битв, да и оружия при них не было.

Не очень-то желал Бажен он быть героем только потому, что миру грозят войны и катастрофы.

Да, в истории человечества хватает разрушений, но если бы не волхвы, то Земля и вовсе развалилась бы на части.

— Булат, — спросил Бажен. — Зачем все это? Ну, убьют еще тысячи людей, а нам-то что? Всего лишь очередная война. Я не хочу награ и почестей, я желаю жить в свое удовольствие. И, к тому же не хочу рисковать жизнью ради этих… чудов-юдов, которые только о себе и думают.

— И не мечтай! — ответил наставник. — Ты просто еще многого не понимаешь. Здесь дело не в количестве погибших от землетрясений и убитых в битвах. При нарушении равновесия нервы Земли расшатываются, и если мы не будем заниматься своим делом, то когда-нибудь она просто сойдет с ума. Она погибнет, а с нею погибнут и все люди. Конечно, с точки зрения одного человека — это пустяк, ведь Земля погибнет не сейчас и свой век он уж как-нибудь доживет. Но думать нужно не только о собственном благополучии. И ты должен это помнить всегда. И там, где мы являемся противовесом, то сражаясь на стороне Света, то на стороне Тьмы, ты должен это помнить и понимать.

«Свет» и «Тьма», «Добро» и «Зло», «Хаос» и «Порядок» — это были понятия людей, другими категориями мыслить они не умели. В том мире ничего этого не было. Только равновесие и перевес одной из сил. А уж что это за силы, людям не понять. Но ученики требовали конкретных объяснений происходящего, вот наставники и выкручивались как могли, порой и сами не совсем понимая, о чем они говорили.

* * *

А в начале октября в монастырь пришел незнакомый Бажену волхв и принес нехорошую новость. По деревням ходят переодетые в волхвов люди и подбивают народ на смуту против православной церкви. Тут даже Бажен понял, к чему это может привести. Ведь князь говорил, что не позволит людей мутить, и в этом случае обещал смести монастырь с лица земли. И если эти лжеволхвы не перестанут бродить по деревням и путать мысли крестьян, то монастырю будет грозить опасность.

Булат расспросил своего знакомца — где и когда видели этих людей, как они выглядят, чего говорили. А после вызвал Шемяку и сказал ему, чтобы тот собирался и тут же вышел на поиски возмутителей спокойствия.

— И ты, малец, собирайся, — неожиданно сказал волхв, глядя на Бажена. — Дудкой своей владеешь хорошо. Запомни, что ты не только оживлять ею умеешь. Все зависит от того, чего ты хочешь. Хочешь вылечить человека — вылечишь, решишь его убить — убьешь. Но убивать никого не нужно, ложный волхв нам нужен живым, так что можно его оглушить. Ты справишься, я знаю.

— А вы не пойдете?

— Шемяка легко справится. А тебе будет еще один урок. А я сейчас здесь нужен.

Потом Булат обратился к волхву и тот согласился проводить Шемяку и юного кудесника Бажена до деревни, в которой обосновался по слухам один из лжеволхвов.

Волхв был не таким старым, как Булат и это удивило Бажена — он видел только стариков. Назвался он Боримиром. Было ему не больше тридцати лет.

Булат дал последние наставления и они вышли со двора. Им следовало найти ложного кудесника, узнать, кто надоумил на это дело и отвести в Ростов, дабы доказать князю, что кто-то решил рассорить его с волхвами.

На этот раз у Бажена был свой конь, и ехали они быстро. К вечеру Боримир подвел их к деревне, в которой по слухам и обитал еще вчера ненастоящий волхв.

Они ехали полем, давно проехав болота, и подъезжали к Саре, спокойно несшей свои воды к озеру Неро.

— Вон та деревня, — сказал Боримир и показал к кучке перекошенных от старости домов, прижимающихся друг к дружке, как замерзшие псы.

Солнце перевалило за полдень, и день стал клониться к вечеру. Несмотря на то, что на небе не было ни облачка, теплее от этого не становилось — осень.

— Поехали, разузнаем, — сказал Шемяка.