Тринадцатый Череп - Рик Янси

– Узрите последнего из рода Ланселота!

Тот, кто это произнес, присел на край стола, который стоял в паре футов напротив меня. Темные волосы. Темные глаза. Стройный. Раньше я его не встречал, но лицо показалось знакомым. Как и Вош с приятелями, он говорил с французским акцентом.

– Ты встретишь смерть, наряженный старухой! – продолжил он. – Что-то в этом есть.

– Это не я придумал, – отозвался я.

После удара дубинкой у меня жутко болела голова.

– Меня это не удивляет. Это все равно что черпать воду из сухого колодца.

Я не очень понял, что он хотел этим сказать, но мне почудился намек на мою тупость. Почему мне знакомо его лицо? Я опустил ведро в колодец и попытался выудить ответ.

– Если у тебя еще теплится надежда на побег, советую оставить ее. Мы приняли исключительные меры, и я уверен на сто процентов, что хвоста за вами не было.

Мы. Возле одного окна появилась тень мужчины. Вош? А где водитель и тот фрукт, который ударил меня по голове? Я задержал дыхание и прислушался.

Позади меня кашлянули, и еще мне показалось, что слева кто-то переступил с ноги на ногу. Значит, включая типа напротив меня, их как минимум четверо.

– Ты знаешь, кто я? – спросил стройный брюнет.

– Могу попробовать догадаться, – сказал я.

– Пробуй.

Возраст: двадцать три года. Гражданство: француз. Семейное положение: холост. Род деятельности: президент и исполнительный директор «Тинтагель интернэшнл»…

– Ты Журден Гармо.

Он тихо рассмеялся, как будто я сказал что-что смешное.

– Я сказал, что попробую.

– А я не спрашивал, знаешь ли ты мое имя. Я спросил, знаешь ли ты, кто я.

– Ты директор «Тинтагель интернэшнл». И ты очень старался меня убить.

Он медленно кивнул:

– Что оказалось гораздо труднее, чем я ожидал.

– У вас был шанс в «линкольне».

– Я решил дать тебе пожить немного дольше.

– Не то чтобы я неблагодарный и все такое, но мне интересно – почему?

Журден улыбнулся. В его улыбке тоже было что-то знакомое, но я никак не мог понять что. И фамилия. Гармо. Почему она казалась знакомой? Гармо. Гар-мо. Что в ней такого?

– Эгоистичное желание с моей стороны, – объяснил он. – Хотел с тобой познакомиться и, разумеется, хотел, чтобы ты познакомился со мной. – Он обошел стол и сел. – А это возвращает нас к моему первому вопросу, Альфред Кропп. Тебе известно, кто я?

Гармо. Г-А-Р-М-О.

– Я сказал все, что знаю.

Темные глаза Журдена посверкивали в слабом свете, который проникал в комнату сквозь высокие окна. Он кивнул тому, кто стоял у меня за спиной. Вош выступил вперед. В руке он держал черную сумку размером с ту, что для боулинга. Вош поставил ее на стол между мной и Гармо и снова отошел в тень.

– Что там? – спросил я.

Гармо не ответил. Вместо этого он медленно и с нажимом повторил:

– Кто… я… такой?

«Гар-мо. Гар-мо. Гар-гар-мо-мо. Мо-мо-гар-гар».

Пот заструился у меня по хребту.

Журден встал, теперь он сжимал в правой руке черный меч. Я уже видел такой раньше. Даже владел им. Журден шагнул ко мне, и мои скованные за спиной руки судорожно дернулись, а я все никак не мог понять: как к нему попал мой меч?

– Могу дать пару подсказок, – предложил Журден.

– Это было бы здорово. Подсказка никогда не помешает.

– Дело в том, что мы не такие уж разные. Ты и я. У нас с тобой есть кое-что общее. Мы… как бы это сказать? Мы пассивные игроки, вовлеченные в игру против собственной воли. Всего два года назад мы жили самой обычной жизнью. Ты здесь, в Америке, а я во Франции. Два обыкновенных студента жили себе и жили, пока наша обыкновенная жизнь не полетела в тартарары. Все верно?

Журден присел на стол, опустил меч между ног острием вниз и немного им повращал. Свет заиграл по всему лезвию и вспыхнул на голове дракона, выгравированной на рукояти.

«Гармо. Гар-гар. Гра-гра. Мо-Мо. Мар-Мар. Март? Марти… Марти-Гра?»[7]

– Я, как и ты, брыкался, – продолжил Журден. – Я отказывался играть в эту игру. Я верил, как наверняка думал и ты, что буду жить, как все нормальные люди. Так было до тех пор, пока не убили очень близкого мне человека.

– Но я и сейчас хочу жить, как все, – возразил я. – Мне больше ничего не надо.

– Не имеет значения, – ответил Журден Гармо. – У нас нет выбора, мы должны доиграть эту игру до конца. До твоего конца, естественно. Потому что сегодняшний день ты не переживешь. Но конец будет горьким и для меня, потому что, убив тебя, я не верну моего любимого друга, а твоя смерть не исцелит рану в моем сердце.

Журден прислонил меч к столу и взял черную сумку.

– Ты потерял много близких людей, – сказал он. – Отца. Дядю. Рыцаря, которого звали Беннасио. Но все эти жертвы не сравнить с потерей того, кто так много значил для меня. Он был моим наставником, моим постоянным собеседником, лучшим другом. Когда мне сообщили о его гибели, я рыдал, как дитя. Он был всем для меня, и, хоть его у меня отняли, я никогда с ним не расстаюсь. Желаешь познакомиться с тем, кого так жестоко у меня отняли?

Я не смотрел на Журдена, мой взгляд был прикован к рукояти черного меча. Это был не мой меч, на моем не было эмблемы в виде головы дракона. Но это точно был рыцарский меч. У каждого рыцаря Священного ордена имелся черный меч.

«Дракон. Гармо».

Журден расстегнул первую застежку.

– Понимаешь, я не вынесу разлуки с ним…

Тут я запаниковал и начал лихорадочно прокручивать в голове все возможные варианты: «Гар-Гер, Гера-Гар, Гра-мо, Грам-о, Гра-гри-мо-могер-гро, мар-гро, мар-гор, мар-го, мог-ар… Могар!»

– Это… – выдохнул я. – Это… Не знаю, как это называется. Кажется, ана… что-то там. Гармо – это Могар…

– Анаграмма, – подсказал Журден и расстегнул вторую застежку. – Как говорят у вас в Америке… Легок на помине.

Журден Гармо запустил руку в сумку и вынул оттуда человеческую голову. Это была голова человека, которого я убил в пещере Мерлина. Голова Могара.

– Поздоровайся с моим отцом, Альфред Кропп.