Имперец. Живыми не брать! - Александр Конторович

Нельзя сказать, что система восприняла такой подвох безропотно. Находились упертые опера, любой ценой доводившие до суда тяжелые дела. Но суд… он тоже не всегда был одинаковым.

Нет, встречались еще и неподкупные судьи, безжалостно отправлявшие за решетку «трудолюбивого» кормильца (промышлявшего всякими незаконными штуками). Отчего-то бесполезными оказывались пылкие речи адвокатов и стенания «общественных» защитников. В конечном итоге угрюмый душегуб огребал немалый срок.

Но вот в «хозяйственных» делах… там все обстояло иначе. Валяев и не помнил таких случаев, чтобы иностранная компания, проиграв дело, добровольно возмещала бы ущерб. Она тотчас закрывалась, и на ее месте мгновенно появлялась новая — порою даже с теми же самыми людьми во главе. А все поручения, отосланные в суды по месту жительства, так и исчезали бесследно. Денег так никто и не дождался…

Подполковник видел — дело потихоньку шло к тому, что скоро у руля управления страной, уже не скрываясь, встанут люди из-за рубежа. Обладая неплохими аналитическими способностями, он понимал и то, что всевозможные препоны, сами собою возникавшие на пути новоявленных «манагеров», появлялись тоже не просто так. Что-то копилось в воздухе, зрело… пока никак себя не проявляя.

Неспроста же зашевелились «представители» — в их действиях появились нервозность и неуверенность. Что-то пошло не совсем так… Где-то наверху ошиблись. Совершенно осатанели всевозможные телеговоруны — складывалось впечатление, что все они давно подсели на наркоту — нельзя же говорить по десять и более часов в сутки! Но они как-то исхитрялись.

Резко подняла голову и обыкновенная гопота — у них появились мощные покровители. В лице некоторых политиков — как отечественных (что еще как-то можно было терпеть и с кем возможно хоть немного работать), так и иностранных. А вот с ними Валяев (да и не только он!) почти ничего поделать не мог…

Уличный грабитель с иностранным паспортом! Уже реальность… и посольские адвокаты, по первому крику задержанного приезжавшие в участок, тоже стали такой реальностью очень быстро. Зачем это им нужно?

Подполковник видел только одну причину — в стране нагнеталась обстановка, а руки у полиции связывались намеренно. Другого объяснения у него не имелось.

И многие события, произошедшие в последнее время, однозначно все это подтверждали…

— Заезжай! — Михалыч приоткрывает передо мною широкую калитку в кирпичном заборе. — Ну, ты и нагрузился — чисто коробейник какой!

В самом деле, видок у меня был еще тот… Водилы, после того как дострелили обоих «оборотней» (молодой не смог долбануть клиента монтировкой, стрельнул-то и то через пень-колоду, пришлось повторять…), вытащили из своих запасов инструментальный ящик, который кое-как совместными усилиями присобачили на скутер. В него я убрал трофейные дробовик и автомат, которые осторожно вытащил из салона автомобиля, стараясь не попадать в поле зрения глазка видеорегистратора. Побросал туда и радиостанции, заодно со всем боезапасом к оружию. К бандитскому обрезу, который достался дальнобойщикам, патроны не подходили — калибр не тот. У полицейских — двенадцатый, а убитый бандюган шастал с шестнадцатым. Оно и понятно — отдача не столь высока. Прибрал я и два бронежилета — они валялись на заднем сиденье.

— Все бы тебе ворчать… помог бы лучше!

— Да ладно тебе… Давай, разгружай свой хабар.

Через несколько минут, разглядывая мои трофеи, хозяин дома только языком прищелкивал.

— Ну, ты даешь! Чисто мафиози какой-то… Кина американского насмотрелся?

В двух словах поясняю ему произошедшее. Михалыч хмурится и покачивает головой.

— Н-н-да… Слыхивал я про такие вещи. Однако ж обнаглели совсем — прямо под Москвой такие делишки проворачивать!

— О том и спич! Уж не думаю я, что грузовик этот куда-то далеко отгонять бы стали. Здесь где-то их база. Полицейские ведь его за пределы своего участка патрулирования не повели бы — у них треккер в машине стоит. А один этот бандюган не поехал бы.

— И так возможно. Только не наше это дело — жуликов таких ловить. На то полиция есть — пусть пашут!

— Угу… особенно в этом случае.

— Да уж… — соглашается со мною хозяин дома. — Ладно… себе что оставишь?

— Пистолеты — машинки знакомые. Патронов подбросишь?

— Пороюсь в загашниках. Что-нибудь найдем.

— Ну а все прочее — заныкай. Мало ли что…

По узкой дорожке идем к дому. С Олегом Петряевым я знаком уже лет пятнадцать — служили вместе. После серьезной контузии (их бронетранспортер подорвался на мине) его списали подчистую, и отставной капитан поселился на даче под Дмитровом. Умом его всевышний не обидел, и вчерашний спецназовец развернулся в полную силу. Занялся бизнесом — у него неплохо получалось. Настолько, что всевозможные «джентльмены удачи» быстро обратили на него внимание. И сделали предложение — с их точки зрения, вполне естественное и правильное. Капитан намеков не понял — и ему сожгли автомашину. Почесав в затылке, он пересел на мотоцикл. А через недельку заполыхали жаркими кострами сразу несколько шикарных тачек, принадлежавших его обидчикам. К Михалычу никаких претензий предъявить было невозможно — его и в городе-то не было. Уехал по делам в Ростов.

Но бандюки тоже были не полными недоумками. Сопоставив некоторые факты, они заявились к нему на дачу. Аж впятером.

Тщетно прождав возвращения своих посланцев, местный главарь «джентльменов» сообразил — что-то не так… И вызвал Олега на нейтральную территорию — поговорить.

Тот ломаться не стал и согласился.

Местом встречи был назначен небольшой, но очень уютный ресторанчик недалеко от города. Бандюки прикатили туда заранее, осмотрели дом и прилегающую местность. Ничего подозрительного не нашли и успокоились. Их главарь уселся за столиком на летней веранде, а его охранники (шесть человек) рассредоточились вокруг, бдительно (ну, это они так думали…) контролируя окрестности.

Петряев подъехал вовремя, припарковал свой невзрачный автомобиль около шикарного «шестисотого» и поднялся на веранду.

— Садись! — широким жестом показал ему на стул напротив бандюган.

— Благодарствую.

— Выпьешь?

— Завязал.

— Даже и за знакомство?

— Маликов Виктор Петрович, 1975 года рождения, неоднократно судимый. Временно неработающий. Да, тут много еще чего написано… — Петряев положил на стол несколько листов бумаги. — Я так думаю, что и вы про меня тоже уже много чего понакопать успели…

— Правильно думаешь. А отчего ершистый такой?

— Жизнь против шерсти гладила — вот и ощетинился.

— Угу… Стало быть, дружить не хочешь?

— На ваших условиях — нет, не хочу.

— Есть другие?

— А как же! Чаек допиваем — и мирно расходимся. Опосля чего дружно забываем друг про друга. Нет меня для вас — и вас никого для меня не существует.