Буря Жнеца. Том 2 - Стивен Эриксон

Так что бывшие на транспортах Охотники за костями оказались к тому моменту, когда они повылили воду из сапог и разобрали оружие, в самом что ни на есть дурном расположении духа. В чем и предстояло убедиться теперь летерийской армии, вот именно.

Однако после того, как далекая летерийская магия растаяла, разлетелась, словно ее никогда и не было, Синн вскрикнула, и Бальзам собственными глазами увидел, как Свищ на баке пустился в пляс. Потом и остальные тоже увидели, как там, куда только что обрушилась летерийская магия, поднимается к небесам бурлящий купол бело-голубого света.

И что это было?

Шнур и Осколок поднялись к Синн на бак, но она, к всеобщему разочарованию, разговаривать отказалась. Насчет же того, что сказал Свищ, какое-либо согласие отсутствовало, так что Бальзам, который его слов все равно не слышал, пришел к выводу, что и Свищ тоже ничего не говорил, разве что «хочу писать» – это объяснило бы его пляски.

– Может быть, летерийской магией их в пыль разнесло? – предположил, ступая по покрытому росой полю, Горлорез.

– А травку, значит, не тронуло? – возразила Масан Гилани.

– Здесь что-то есть, – произнес Смрад в десятке шагов впереди.

Спешившиеся Бальзам и Горлорез присоединились к Масан Гилани – чуть позади от нее по обе стороны. Все трое зашагали следом за Смрадом, который устремился вперед и уже почти исчез во мраке.

– Помедленней, капрал! – Тебя туда Вселенским Магнитом тянет, что ли?

Они увидели, что Смрад наконец-то остановился и застыл перед какой-то серой кучей.

– Что ты там такое нашел? – спросил его Бальзам.

– Похоже на груду вскрытых раковин, – пробормотал Горлорез.

– Вот я всегда знал, что твое рыбацкое происхождение когда-нибудь да вскроется.

– Вскроется, ха-ха-ха, очень остроумно, сержант.

– Да ну? А почему ты тогда не смеешься? Впрочем, если подумать, так лучше и не стоит – тебя услышат в городе и перепугаются. Вернее, переперепугаются – они там и так перепуганы.

Они подошли к Смраду.

– Погребальный, так его, курган, – констатировал Горлорез. – И гляньте-ка, из всякой малазанской всячины. Сержант, как по-вашему, под курганом и лежит все, что осталось от наших морпехов?

Бальзам пожал плечами.

– Мы даже не знаем, сколько их сюда добралось. Может статься, всего-то человек шесть. Собственно, чудо, что сюда вообще кто-то дошел.

– Нет, нет, – вмешался Смрад. – Здесь лежит всего один, но это все, что я могу сказать. Здесь не осталось ни капли магии и, скорее всего, никогда уже и не появится. Все высосано досуха.

– Летерийцами?

Капрал пожал плечами.

– Все может быть. От этого их поганого ритуала у меня волосы дыбом встали. Старая магия, очень грубая, не такая, как из Путей.

Масан Гилани, присев, коснулась короткого и сильно иззубренного малазанского меча.

– Похоже, кто-то изрядно помахал этим мечом, и раз уж им пришлось вдоволь порубиться, чтобы сюда дойти, то я вам вот что скажу – побитый он там или нет, солдат такой меч не выкинет.

– Разве что тот, кто под курганом, заслужил подобную честь, – кивнул Смрад.

– Итак, – заключила Масан, – это малазанец. Но всего один.

– Да, один-единственный.

Она выпрямилась.

– В таком случае, где остальные?

– Начинай искать след или что-нибудь в таком духе, – приказал ей Бальзам.

Она исчезла во мраке. Все смотрели ей в спину.

Потом с улыбкой переглянулись.

Лостара Йил подошла туда, где стояла адъюнкт.

– Бóльшая часть взводов уже здесь, – сообщила она. – Начинаем выставлять дозоры.

– А сержант Бальзам?

– Пока не вернулся, адъюнкт. – Поколебавшись, она добавила: – Кулак Кенеб прислал бы связного.

Тавор слегка обернулась, чтобы смерить ее взглядом.

– Ты так думаешь?

Лостара Йил удивленно моргнула:

– Разумеется. Даже окажись он здесь без потерь – что, как мы понимаем, исключено, – у него было бы недостаточно солдат, чтобы штурмовать Летерас. Адъюнкт, поскольку связного не было, следует предполагать худшее.

Во время битвы Лостара Йил держалась рядом со своей командующей, хотя опасность со стороны летерийцев той не угрожала ни разу. Высадка состоялась быстро и профессионально. Что до самой битвы, все прошло в обычной малазанской манере, пусть даже обычного контингента морпехов для поддержки наступления от береговой линии с ними и не было. Безупречно и весьма жестоко.

Летерийцы, обратила она внимание, явно не в лучшей форме. Не оттого, что только что с кем-то сражались, но от быстрого марша откуда-то из глубины местности – вероятней всего оттуда, где перед этим была видна стена магии. От усталости они плохо держали строй и, кроме того, по какой-то труднообъяснимой причине были заметно не в себе.

Во всяком случае, к такому выводу пришла адъюнкт, наблюдая, как войско противника выстраивается для битвы.

И не ошиблась. Летерийцы рассыпались, словно молодой лед на поверхности лужи. А куда делись маги? Их не было видно, так что Лостара решила, что они растратили все силы на тот ужасный удар, который им довелось наблюдать ранее.

Морантская взрывчатка прорвала строй летерийцев – тогда летерийский командующий отправил вниз по склону лучников, и наступающие Охотники за костями оказались прорежены косым градом стрел. Потери составили около трехсот человек убитыми и ранеными, однако могло быть и хуже. По счастью, выяснилось, что малазанская броня прочней местной, и как только легкая пехота оказалась на дистанции, годной для арбалетов и «шрапнели», вражеские лучники понесли тяжелые потери и бросились отступать вверх по склону.

Малазанцы попросту последовали за ними.

«Шрапнели», несколько «руганей», переброшенных через первые ряды летерийцев. Далеко на левом фланге склона – пара «горелок», чтобы отразить не слишком мощную кавалерийскую атаку. «Дымари» в самую кучу, чтобы посеять замешательство. А потом ударили клинья.

Но даже тогда, встань летерийцы в прочную оборону на самом гребне, малазанцы понесли бы тяжелые потери. Вместо этого они стали проседать назад, шеренги начали деформироваться, извиваясь, словно раненые змеи, и армия внезапно превратилась в толпу. После чего началась не встречающая никакого сопротивления резня.

Адъюнкт не стала сдерживать своих солдат, и Лостара Йил это решение понимала. Ей пришлось ждать так долго, в таком напряжении – а тут еще растущая уверенность, что Кулак Кенеб и его морпехи погибли. Пали жертвой магии. На такое можно ответить только мечом, удар за ударом, пока рука не нальется свинцом и окончательно не сорвется дыхание.