Волхв-самозванец - Алексей Зубко

Испуганная жаба сломя голову прыгнула в реку, оставив расходящиеся по поверхности круги, относимые ленивым течением.

Зашелестели камыши.

Я напряг зрение, пытаясь рассмотреть происходящее. Может, Чудо-Юдо сбился с пути и ломится напрямик? Ан нет! Мелькнуло белесое тело русалки, обвитое руками водяного. Не разжимая объятий, они выбрались; на берег и поспешили в ближайшие заросли ивняка.

– Удачи вам, – прошептал я вслед водяной паре и поднял взор вверх, к безликому диску луны.

Пора бы моему супротивнику появиться, не всю же ночь мне здесь торчать.

Дойдя до противоположного берега, я медленно пошел обратно, стараясь наступать на каждое бревно не больше и не меньше одного раза, считая при этом шаги.

– Раз шажок, два шажок...

Где-то далеко залаяла собака, ее брехню подхватили другие и разнесли по всему краю.

– Двенадцатый шажок, тринадцатый...

Бревно под моей ногой слегка просело. Наверное, подгнило?

– Тридцать седьмой шажок...

Выпрыгнула рыбина и вновь ушла вглубь.

– Сорок первый... второй... третий...

Да что же Чудо-Юдо не едет!? Всю ночь мне его ждать, что ли?

Пятьдесят шестой шажок. И наконец последний – пятьдесят седьмой. Все бревна пересчитаны.

Чтобы чем-то отвлечься, я принялся расчесывать гриву моего коня.

Но то ли из-за моего нервного состояния, то ли из-за врожденной лохматости Урагана мое начинание, вопреки стараниям, не принесло сколь-нибудь заметного результата. Грива как торчала во все стороны, так и осталась торчать. Плюнув, я засунул щетку в седельную сумку и вернулся на мост.

Секунда цепляется за секунду, минута за минуту, время едва ползет.

Меня охватила дикая зевота, и, чтобы унять ее, я зачерпнул воды и умылся.

Полегчало.

Спустя какое-то время я заметил, что небо на востоке начало светлеть.

И вот наступило утро...

А Чудо-Юдо так и не приехал на ристалище. Ждать дольше смысла нет – нужно возвращаться в стольный град и искать способ отвадить настырного Кощея.

Используя пенек в качестве помоста для восхождения на коня, я забрался в седло и тронул уздечку.

– Но-о-о, родимый!

Ураган поспешил оправдать свое новое имя.

Лишь ветер засвистел в ушах, да земля, отсыревшая от обильной росы, брызнула комьями из-под копыт.

Во время путешествий – а путешествовал я в основном один – я научился коротать время, общаясь с самим собой. Лучшего собеседника не найти: всегда выслушает, не перебьет, и вообще... Но есть один недостаток в подобном общении. Когда в голову лезут разные не очень приятные мысли и на сердце давит непомерная тяжесть, хотелось бы поболтать о какой-нибудь ерунде, отвлечься, но с самим собой этот номер не пройдет. Засевшая в черепной коробке мысль постоянно всплывает, сколько ни топи ее в глубинах сознания.

Что можно сделать, чтобы Аленушка стала моей? Что... что... что???

Сотни самых бредовых идей лезут в голову, будоража воспаленное сознание блеском несбыточных планов. Но ничего лучшего, чем следовать первоначальной схеме, пусть пока не до конца ясной мне самому, пусть несколько путаной, так и не нашлось. Ладно, попробуем именно таким путем помешать сватовству Кощея Бессмертного. Или, может, как-то по-другому?

Взвешивая и отбрасывая «за» и «против», я так и не пришел к какому-то определенному решению, но занял время, а Ураган между тем выполнил свою миссию – доставил меня в столицу аккурат к полднику.

Поставив коня в стойло рядом с Борькой, который недовольно скосил глаза, поняв, что его безраздельное властвование закончилось, я снял поклажу и седло. Затем наполнил кормушки овсом и поспешил в хату – время и самому подкрепиться.

Переступив порог, я удивился отсутствию встречающей делегации.

– Эй, Василий! Прокоп!

Что ж, пройдем дальше. Посередине гостиной я увидел кота в мешке, вернее, увидел-то я мешок, но по возне в нем догадался о потенциальном его содержимом.

– Да что за...

– Хозяин, полундра! – что было мочи заорал домовой, высовываясь из-под комода.

Но было поздно. Движение за спиной я почувствовал, а вот повернуться не успел.

Что-то заломило руки за спину и врезало по затылку.

Все обозримое пространство озарилось шикарным фейерверком, затем полная темнота и... Звука падения своего тела я уже не услышал.