Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

И вот все позади, а передо мной огромный красный шар, без приветливых или грозных облаков, нежилой. Не хочу я туда, не хочу. Стоп. Так дело не пойдет. Я ведь имею высший уровень псимобильности – как скажу себе, так и будет, и никому не вывести меня из того состояния, в которое я себя погружу, никому, кроме меня самой. Захочу – и буду с восхищением взирать на это красное чудо природы и его мужественных обитателей. Только вот не любила я такого с собой делать без особой нужды, да и чревато это все-таки, особенно, если установка так чужда, как сейчас. Что же делать? С «не хочу» соваться нечего. Может, пока эмоции отключить? Тоже не пряник, и больше чем часов на восемь этого делать нельзя, но все же лучше, чем предстать перед обитателями Дезерта вот такой расклеенной. Это ж те же звери, стадные хищники, худший вариант, почуют слабость и разорвут. Надо предъявить им хищника еще более страшного, чем они сами. Решено. Надеюсь, от меня не потребуется каких-то особых интеллектуальных усилий, логика никогда не была моей сильной стороной, а в агрессивно-бесчувственном состоянии вообще рискую отупеть.

Я закрыла глаза. Техника абсолютно не сложная, для меня, по крайней мере. Я называю ее «поставить крысодлака», производная от «поставить зеркало». «Поставить зеркало» – убрать эмоции, «поставить крысодлака» – убрать эмоции и добавить агрессии, готовности бить в любую секунду. Когда я открыла глаза снова, то уже посмотрела на планету, как крысодлаки смотрят на всех, в ком течет кровь: «ты большой, но я тебя убью и съем».

Среди встречающих отца не было. Что-то царапнуло на самой грани восприятия – потом, потом, сейчас эмоций нет. Встречали меня какие-то бравые молодцы в разной форме и кислородных масках. Я сбежала по трапу и, не снижая скорости, пронеслась мимо них; все, что они успели заметить, – маленький рост, русая коса и белая кожа над маской.

– За мной! – бросила я на ходу. Пошевелился лишь один. – Оглохли? – от этого окрика передернуло всех, они двинулись следом. Я уводила их от корабля, через секунды включится защита, я специально поставила минимум ожидания, чтобы устроить весь этот спектакль. Едва последний успел выйти за периметр, как ему вслед последовал предупредительный выстрел. Четверка встречающих с выпученными глазами – все остальное под маской – уставилась на меня; кто-то порывался что-то сказать.

– Предупредите техников, мне не нужны несчастные случаи.

В ответ молчание, они пока в шоке и еще ничего сказать не могут. А тот, что среагировал сразу, и не хочет – то ли не такой альфа-самец, то ли поумнее других.

– Ну? – Молчат, я их запугала до такой степени или взбесила? Похоже, и то, и другое. Первым очнулся «не альфа». Точно, поумнее.

– Лейтенант Олафсон, рад приветствовать вас на Дезерте.

– Спасибо. Приветствия можно продолжить в атмосфере.

Он среагировал правильно, быстро направившись к выходу. Я не отставала. Олафсон думал, что пока он дойдет и откроет ворота, я как раз подоспею, и шел очень быстро, не оглядываясь. Трое других потихоньку стали отставать. Мы подошли к воротам, Олафсон набрал код и повернулся посмотреть, где же я, и не увидел; какие-то мгновения потеряно шарил взглядом и, опустив глаза, наткнулся на меня. Его передернуло. Я смотрела на него в упор, его инстинктивной реакцией на этот взгляд было схватиться за оружие, но он сдержался. «Не перестараться бы», – мелькнула и пропала мысль. Я уже тем же взглядом крысодлака всматривалась в подходящую троицу. Ворота наконец разошлись, и мы пошли дальше. В коридорах нам попадались люди, и я заставляла их отводить глаза. Наконец мы попали в зал с кучей народу, где я сразу же увидела отца – черное пятно на всей этой серо-зелено-синей массе. Он тоже увидел меня, мы подошли друг к другу, я церемонно поклонилась.

– Приветствую, отец.

– Приветствую, дочь – отозвался лорд Викен. – Пойдем, я представлю тебя.

Опять что-то тихо царапнуло – потом, все потом. Отец прекрасно понял, что я в измененном состоянии, но не выразил своего отношения к этому.

– Господа, моя дочь – Викен-Синоби.

Я холодно-вежливо склонила голову, пряча взгляд под ресницами.

– Глава государства, президент Соденберг, – указал он на крепкого мужчину лет пятидесяти, с острым пытливым взглядом. – Министр экономики Штайне. – Худой, носатый, со скользящим взглядом тоже лет пятидесяти. – Министр образования Гауфсон. – Лет сорока, явный десантник; этот смотрел на меня с каким-то чувством брезгливости. Если с другими представляемыми мы просто обменивались кивками и скользящими взглядами, то Гауфсону я решила затолкать в глотку его отношение ко мне. Я подняла взгляд и уставилась ему в глаза. Мгновенно в нашем кружке повисла напряженность. Гауфсон взгляда не отводил. Тут вмешался отец.

– А это ректор Вольф; собственно, на его территории ты и будешь действовать поначалу, – оттенками тона он дал понять, что недоволен происходящим. Мне пришлось перевести взгляд с Гауфсона на представляемого человека лет сорока, но уже изрядно седого; он смотрел на меня слегка сочувствующе. Я вежливо кивнула и опять метнула взгляд в министра, но тот уже не принял нового раунда. Президент тоже решил поучаствовать в разрядке ситуации.

– Вы закончили Тропезское военно-космолетное училище?

«А то ты не знаешь», – мелькнуло у меня. Я принялась вежливо отвечать, чтобы поддержать разговор. Так прошло несколько минут. В беседу включились Штайне и Вольф, потом нас с Вольфом плавно предоставили друг другу – налаживать отношения, так сказать. Вольф оказался вполне нормальным мужиком, и что особенно меня порадовало – он не заострял внимание на том, что я девушка, не затрагивал темы, что, мол, мне будет трудно среди такого количества мужчин. Мы отошли к столу с закусками, он рассказывал о профиле своей учебки – инженеры, летчики и прочие интеллектуальные профессии. Слушала я внимательно, так как в стенах его училища мне предстояло поселиться и работать. Моя должность – военный советник, так без фантазии называют представителя заказчика, который корректирует учебный план под конкретные задачи нанимателя, только я еще понятия не имела об этих самых задачах.

– Кто пустил сюда отброс? – раздался голос сзади. Я не обернулась, так как не отнесла эти слова к себе.

– Да это Вольф, думает, что ему все позволено… – ответил второй голос. Мой внутренний крысодлак встал в стойку, и я стала медленно разворачиваться к говорившим.

– Ба, друзья, да этот отброс, похоже, и есть наш новый советник с Синто, – сказал третий. Конец реплики звучал уже в полной тишине.

– Отец, как тут обстоят дела с дуэлями? – прозвучал мой абсолютно спокойный голос в тишине.

– Нормально, – тут же отозвался он.

– Немедленно извинитесь перед гостьей! – возмущенно произнес Соденберг.

– Ну, раз президент приказывает – извините, – ернически молвил третий, лидер, крупный, но не перекачанный мужчина лет тридцати пяти, опасный боец и, несмотря на свои габариты, явно с хорошей скоростью. Двое других тоже были очень мускулистые, но как-то медлительнее.