Синто. Героев нет - Любовь Пушкарева

Поместье стояло у подножия невысокой горы, а земли арендаторов шли вверх, превращая склоны в сельхозтеррасы и сады. Между арендаторами и поместьем еще лежала полоса леса, так что, как правило, всех крысодлаков, приходящих с верхних, необработанных территорий, останавливали фермеры. Вопрос, который я задала, был, мягко говоря, неудобен эксам: ведь кто-то допустил ошибку, и возможно, именно они.

– Ваши новые арендаторы, похоже, столкнулись с пришедшим сверху одиночкой и решили справиться с ним своими силами, и им это удалось, но они не стали искать его кладку и нас не вызвали.

Я нахмурилась.

– Однако. Странные вещи вы говорите.

Отвечал на мои вопросы только старший, младший тем временем тихонько закусывал то чипсами, то орехами, но тут вмешался.

– Он у них собаку загрыз, и они вечером отравили то, что он не доел. Крысодлак пришел на следующий день утром, съел и сдох. Они не думали, что он успел за это время отложить кладку.

– Не думали! А почему вас не вызвали подтвердить то, что «не думали»? – спросила я зло.

– Нас вызвать – денег стоит, – сказал старший.

– Не надо оправдывать глупость, – сказала я ему спокойно. – Денег-то стоит, но я теперь могу разорвать с ними контракт, без выплат, за нарушение закона о крысодлаках, и чего им это будет стоить?

– Когда кладка вылупилась, они кучно пошли, и эти Бромеры успели вызвать нас, так что мы накрыли почти всех тварей, – молодой уводил разговор в прежнее русло.

– И чью землю вы пожгли? Их или чужую?

Эксы переглянулись.

– Дуайтов. Томатное поле, так что они… – экс не закончил мысль, и так ясно, что Дуайты легко отделались. Если бы там были деревья или многолетние кусты, им было бы хуже, но все равно люди пострадали за чужие ошибки.

– Так вы говорите, почти всех…

– Да… ваш второй.

– Пока он шел сюда, он мог оставить кладку….

– Мог, мы просчитаем маршрут и будем проверять. Не беспокойтесь, леди, мы свое дело знаем.

Я задумалась.

– Вы их накажете, Бромеров? Расторгнете контракт? – это молодой спросил, по тону было ясно, что ему бы этого не хотелось.

– А что вы так печетесь о людях, своей глупостью подвергших опасности соседей и подкинувших вам кучу работы?

– У меня жена Бромер… Они, в сущности, не такие уж дураки, и уж точно ничего подобного не повторят. Они всего третий год на новой земле… – это он намекал, что с деньгами у них туго.

– Не расторгну. Штраф с отсрочкой до второй прибыли. Дуайтам – компенсация с процентами от первой. И пусть знают, что любое подозрение – и они могут сниматься с места и уходить, куда глаза глядят. Официальное решение я им пришлю. Они ведь признали факт нарушения со своей стороны?

– Признали, куда ж деваться, когда стая пошла…

Да, преступная халатность… Но в чужую голову не заглянешь. Однако закручивать гайки не с руки – наши земли находятся недалеко от границы терраформирования, и фермеры сюда не спешат из-за тех же крысодлаков и множества других проблем, связанных с близостью эндемичной флоры и фауны.

Почувствовав, что разговор завершился, эксы встали.

– Леди Викен…

Я покачала головой и поправила:

– Викен-Синоби.

На лицах обоих мелькнуло удивление.

– Леди Викен-Синоби, – продолжил старший, – спасибо за ответственность и оперативность, – при этом он бросил взгляд на Эфенди, ну да, время донжана слишком дорого, чтобы при нем заниматься хозяйственными делами.

– Вам спасибо, господа, держите моего управляющего в курсе событий.

Они молча кивнули.

Когда эксы скрылись за домом, я поинтересовалась у Эфенди:

– Что, меня действительно можно принять за Первую рода?

– Скорее за наследницу; когда ты так серьезна, возраст определить невозможно. Да и такая экономия слов оттачивается с годами, как правило.

– Ты мне льстишь.

– Нет, молодежь сейчас не так взвешивает каждое слово.

Мы опять замолчали, думая каждый о своем. На душе стало тоскливо и нехорошо, больно было отпускать его, дожила до того, что ревную донжана.

– Будет лучше, если ты улетишь раньше, сейчас… – сказала я. Чем дольше мы были рядом, тем хуже мне становилось.

– Да, – и он неслышно ушел в дом вызывать флаер.

Я сидела и думала, смогу ли справиться с собой, смогу ли общаться с ним, как раньше, в какой момент наши отношения перешли черту, как все будет завтра утром… Вопросы пока не имели ответов. Решив, что в такой ситуации лучшее, что можно сделать, – это переключиться на что-то другое, я отправилась к домику Эзры, за которым находился ангарчик на один флаер. Отправлюсь-ка я в торговый центр – на Дезерте мне понадобится куча всяких мелочей, лучше привезти их с собой, чем потом заказывать. Обдумывание необходимых покупок отодвинуло душевные переживания на второй план.

Когда глубокой ночью, уставшая от калейдоскопа магазинов, я возвращалась домой, то уже решила, что пусть все будет, как будет. Если непослушное сердце, или что там ответственно за эмоции, будет отравлять жизнь – придется прекратить видеться с Эфенди, и точка. Оставалось надеяться, что моя решительность не растает завтра утром. С этими мыслями я и уснула.

Проснулась я от вызова голосовой связи.

– Хорошего дня, – прозвучал веселый голос Эфенди. – Можно, я прихвачу Алекса? Я сам за него заплачу, и он нам не помешает… Нельзя его здесь оставлять.

Алекс, талантливый музыкант, но, увы, не хозяин своему таланту и вдохновению. Если на него нападала меланхолия, он становился нелюдим и мрачен. Эфенди опекал его и был ему единственным другом. Что ж, почему нет, если он будет мрачен до невыносимости, то выставлю его в парк, природа его успокаивает, кажется.

– Хорошо.

– Мы будем через час.

– Хорошо.

Через час, немного волнуясь, я возилась на кухне, входную дверь оставила открытой.

– Это мы, – раздался веселый голос Эфенди; мне полегчало, все вернулось на круги своя.

Эфенди принес еду в свертках и тут же стал ее разворачивать, выкладывать, греть. Алекс зашел следом за ним с акустической гитарой за спиной и букетом белоснежных лилий, которые вручил мне со своей характерной неуверенной улыбкой. При виде Алекса мне всегда вспоминался анахронизм – анемичный. Белая кожа, очень светлые волосы и голубые как ясное небо глаза, всегда грустные и задумчивые. Эфенди нельзя назвать шумным, но Алекс же был просто похож на призрака, незаметно исчезал и появлялся. Пока я ставила цветы в вазу, он уже появился без гитары и примостился так, чтобы никому не мешать.