Второе Правило Волшебника - Терри Гудкайнд

— Р-раач… — проворчал он.

Ричард кивнул и повторил по складам:

— Ри-чард.

— Раач-аарг, — прорычал гар.

Ричард засмеялся:

— Уже лучше. Ну, так как же мы тебя назовем?

Он задумался, подыскивая подходящее имя. Гар сидел рядом, не сводя с него глаз. Он взял обеими лапами руку Ричарда и, приложив ее к его груди, произнес:

— Раач-аарг.

Потом гар приложил руку Ричарда к собственной груди и прорычал:

— Грратч.

— Гратч? — изумленно переспросил Ричард. — Значит, тебя зовут Гратч?

Гар оскалился, похлопывая себя лапой по груди.

— Гратч, Гратч, — повторил он.

Надо же! Ричард никак не ожидал, что у гара вообще может быть имя.

— Ну ладно, пусть будет Гратч, — улыбнулся он.

Гар горделиво расправил перепончатые крылья и принялся колотить себя лапой по груди:

— Грраатч!

Ричард засмеялся. Гар бросился на него, и они затеяли борьбу. Это было самое любимое занятие Гратча, если, конечно, не считать еды. Они колошматили друг друга и катались по земле, стараясь тем не менее не причинять друг другу боли. Впрочем, гар иногда хватал зубами руку человека, хотя, надо отдать должное, никогда всерьез не кусался.

Наконец Ричард высвободился и сел на пенек. Гратч подошел и уселся к нему на колени, обхватив лапами, словно обнимая. Он знал, что, когда взойдет солнце, им предстоит расстаться.

Заметив в зарослях зайца, Ричард вспомнил, что еще не раздобыл еду для сестры Верны. Неплохо бы угостить ее жареным мясом.

— Гратч, мне нужен этот заяц, — сказал он.

Гар нехотя слез на землю, и Ричард натянул тетиву. Просвистела стрела. Ричард попросил гара принести добычу. Гар послушно приволок убитого зверька. Он знал, что в награду ему достанется требуха.

Когда совсем рассвело, Ричард, попрощавшись с Гратчем, отправился к месту стоянки. Он вновь и вновь возвращался мыслями к тому видению в белой башне. Перед глазами его все стояла Кэлен: в белом платье, со связанными руками, с коротко остриженными волосами.

«Не поможет никто, кроме единственного, рожденного с даром нести Истину, того, кто останется в живых, когда нависнет угроза теней. А потом придет тьма великая, тьма смерти. И ради надежды спасти Жизнь та, что в белом, должна быть предана народу своему, дабы возвеселился и возрадовался народ».

Он знал, что означают слова «та, что в белом», и знал, чем она обрадует свой народ.

Он вспомнил еще одно пророчество, то, о котором говорила сестра Верна: «Он — Несущий смерть, и сам даст себе это имя». А еще она говорила, что этот Несущий смерть обладает способностью призвать мертвых и соединить прошедшее с настоящим. Странное пророчество. Непонятное и тревожное. Поглощенный своими мыслями, он не заметил, как подошел к поляне, где они расположились на ночлег.

Сестра Верна уже встала. Сидя на корточках у костра, она пекла на завтрак лепешку. Вместе с солнцем проснулись птицы, воздух был полон щебетанием и чириканьем. Жужжали насекомые. Белки скакали с ветки на ветку.

Ричард насадил мясо на вертел и повесил над огнем. Сестра Верна не удостоила его вниманием.

— Я подумал, тебе захочется мяса на завтрак, — сказал он. Сестра что-то проворчала в ответ. — Ты все еще сердишься за то, что я вчера спас тебя?

Она подбросила хвороста в огонь и оглянулась на Ричарда:

— Я не сержусь на тебя за то, что ты спас меня.

— Разве не ты говорила, что Создатель ненавидит ложь? Ты думаешь, он тебе сейчас верит? Я — нет.

Верна покраснела.

— Не смей так говорить! Это кощунство.

— А ложь что, не кощунство? — не унимался Ричард.

— Ричард, ты не понимаешь, почему я сержусь.

— Может, и понимаю. — Ричард сел на землю. — Ты назначена моей наставницей. Видимо, тебе кажется, что вчера ты повела себя неправильно. Но я так не считаю. По-моему, мы просто оба сделали то, что следовало сделать, чтобы остаться в живых.

Сестра Верна пристально посмотрела на Ричарда.

— Сделали то, что следовало? Насколько я помню ту книгу, когда лошади перевезли через отравленную реку людей, некоторые из них умерли.

— Значит, ты все-таки ее читала? — улыбнулся Ричард.

— Я же говорила, что читала! Ты поступил необдуманно и чуть не погубил нас обоих.

— У нас не было выбора, сестра.

— Выбор есть всегда, Ричард. Именно этому я и пытаюсь тебя научить. Волшебники, заколдовавшие долину, тоже считали, что у них нет выбора, но только ухудшили ситуацию. Ты прибег к помощи своего Хань, но при этом не подумал о последствиях.

— Что же нам еще оставалось делать, сестра?

— Выбор есть всегда, — повторила сестра Верна. — На этот раз, Ричард, тебе повезло. Но та магия, которую ты применил, могла уничтожить тебя.

— О чем ты?

Сестра Верна взяла свою дорожную сумку и стала что-то искать. Наконец она извлекла оттуда зеленую кожаную сумочку поменьше.

— Тебе ведь на руку попала кровь того чудовища? И кажется, тебя кусали пауки?

— Кусали. В ноги.

— Покажи.

Ричард закатал штанины и показал распухшие укушенные места. Сестра покачала головой, прошептала что-то и вытащила из сумки два флакончика. Подобрав с земли палочку, она извлекла из одного флакончика немного белой пасты и намазала ее на лезвие ножа. Палочку она тут же бросила в огонь. Потом, взяв другую палочку, она извлекла из другого флакончика черную пасту и тоже намазала на нож. Вторая палочка полетела в огонь вслед за первой. Пламя ярко вспыхнуло, и из костра поднялся к небу светящийся белый шар, обратившийся вскоре в черный дым.

Сестра Верна показала ему нож, на котором теперь была серая паста.

— Свет и Тьма, небо и земля. Это — волшебное снадобье, которое исцелит тебя, иначе ты умрешь сегодня вечером. Иди сюда.

Ричард придвинулся к ней поближе.

— Ты что, размышляла, стоит ли меня спасать?

— Нет. Но это очень сильное магическое средство. Это противоядие от яда колдовских тварей, попавшего тебе в кровь. Если применить его слишком рано, оно убьет тебя, а если слишком поздно, ты умрешь от укусов. Я просто ждала, когда придет время.

Ричарду очень хотелось еще поспорить, но он просто сказал:

— Спасибо за помощь, сестра. — Она нахмурилась. — А чем я мог ухудшить положение?

— Своим безрассудством. Пускать в ход магию опасно не только для других, но и для самого волшебника.

Ричард вздрогнул, когда она быстрым движением крест-накрест разрезала опухоль. От боли на глазах у него выступили слезы.