Полночный прилив - Стивен Эриксон

Кости. С неба сыпались пылающие кости; поражаемые ими солдаты словно взрывались на месте. Чудовищное давление, сам воздух с криком метался вокруг. И, заглушая остальные звуки – жуткая какофония стонов, которые издает, одновременно умирая, тысяча человек. Звук, который Морох Неват уже никогда не забудет. Да что же за силу разбудили эти выродки?

Сопротивление летерийцев было сломлено, они бежали вниз по южному склону вала. Призраки сшибали их с ног, преследующие тисте эдур рубили в спину. Трулл Сэнгар в поисках наблюдательного пункта вскарабкался на кучу трупов. На тех двух валах к востоку, что были видны отсюда, противник был полностью разгромлен. Дшеки, перекинувшись в серебристых волков, атаковали из рва при поддержке призраков и смяли то, что осталось от летерийской обороны. Магический обстрел прекратился.

По другую сторону волки под предводительством Б’нагги прошли на юг, обходя передовой вал, и напали на резервные позиции к западу от города. Там располагалась кавалерия, но кони обезумели, когда среди них оказались огромные хищники. К дшекам присоединился десяток демонов, обратив летерийцев в паническое бегство, которое смяло и увлекло за собой южные отряды. За отрядом Б’нагги двигались эдур из арапаев.

Трулл обратил взгляд на север. И увидел там своего брата, стоящего в одиночестве рядом с телом на самом краю поля битвы. К’риснан.

– Трулл.

Он обернулся.

– Алрада Ан. Ты ранен?

– Напоролся на меч – в руке мертвеца.

Длинная глубокая рана шла от левого локтя воина до самого плеча.

– Отыщи целительницу, пока ты не истек кровью.

– Отыщу. Я видел, как ты убил Ведьму… – Алрада Ан не стал развивать тему.

– Где Канарт? – спросил Трулл. – Я не вижу своих людей.

– Отряд рассеялся. Канарт выносил из схватки Бадара. Тот был смертельно ранен.

Трулл смотрел на кровь и клочья плоти, покрывавшие наконечник копья.

– Он был так молод.

– Он был окропленным, Трулл.

Трулл поднял взгляд на стену Высокого форта. Он мог разглядеть лица стоящих на ней солдат. Гарнизон крепости только что стал свидетелем полного уничтожения летерийцев, составлявших внешнюю линию обороны. Соседний бастион продолжал стрелять из баллист по демонам в пределах досягаемости.

– Мне нужно к брату, Алрада. Попробуй собрать воинов. Не уверен, что битва окончена.

Скорчившись у западной стены, Морох Неват смотрел, как с десяток волков перебегают между кучами трупов. Их шерсть была покрыта кровью. Вот они окружили раненого солдата – челюсти защелкали, дергающееся тело вытянулось и замерло.

Быстро они его… И никаких колебаний.

Лошадей он так и не нашел.

На ближайшем валу, шагах в восьмидесяти, группа тисте эдур обнаружила принца Квилласа. Не сказать чтобы в полном порядке, но живого. А королева? Неужели лежит где-то под грудами тел? Бисер рассыпан и втоптан в грязь, богато украшенный меч так и покоится в ножнах, честолюбиво сиявшие глаза потухли и уже не обращают внимания на этот мир…

Невозможно!

А возможны эти груды тел летерийцев, павших целыми бригадами и батальонами?

Магия воюющих сторон не уравновесила друг друга. Одиннадцать летерийских магов были сметены контратакой эдур, после чего битва превратилась в бойню. Именно эта несправедливость грызла сейчас Мороха сильней всего. Он сам и его народ всегда побеждали, и это стало восприниматься как естественный, законный порядок вещей.

Что-то пошло не так. Нас обманули. Миропорядок перевернут. Слова повторялись в голове со все возрастающей горечью. Нас нельзя победить. За любую неудачу мы отомстим десятикратно. Все снова будет, как прежде. Как и должно быть. Никто не вправе посягать на наше предназначение.

Начал накрапывать дождь.

Воин эдур заметил его и стал приближаться, обнажив меч. Когда высокая фигура встала перед Морохом Неватом, дождь хлынул как из ведра. Воин обратился к нему на торговом наречии:

– Не похоже, солдат, чтобы тебя ранило.

– Кажется, порвал сухожилие, – ответил Морох.

– Больно, наверное.

– Ты меня убьешь?

– Разве ты не знаешь? – удивился воин. – Гарнизон капитулировал. Высокий форт пал.

– И что с того?

– Мы – завоеватели, солдат. Какой нам смысл убивать собственных подданных?

Морох презрительно отвернулся.

– Завоеватели – летерийцы, нас же никто никогда не завоевывал. Ты думаешь, эдур, одна битва что-то решает? Вы попросту раскрыли свои карты, такого больше не повторится. Еще немного, и это мы вас завоюем, а не вы нас.

– Как хочешь, – пожал плечами воин. – Только знай: все укрепления на границе пали. Трейт, Высокий форт, Форт-Шайх. Ваши хваленые бригады отброшены, ваши маги мертвы. Королева и принц у нас в плену. Мы начинаем поход на Летерас!

Тисте эдур развернулся и зашагал прочь. Морох Неват какое-то время смотрел ему вслед, потом огляделся. И увидел летерийских солдат, которые разбредались с поля битвы – безоружные, но не раненые. Кто-то ковылял в сторону просеки, кто-то на юг, на Каттер. Просто разбредались, и все.

Мы снова соберем войска. Отступим, чтобы вооружиться. Поражения можно избежать. И нужно.

Морщась от боли, Морох попытался встать, когда его окликнул знакомый голос. Он поднял глаза и узнал офицера из свиты королевы. Офицер подбежал к нему.

– Финадд, я так рад, что вы живы…

– Мне нужна лошадь!

– У нас есть лошади, финадд…

– Как королева попала в плен? – перебил его Морох. И почему ты не пал, ее защищая?

– К нам прорвался демон, – ответил офицер. – Никто не успел и глазом моргнуть. Пришел именно за ней. Мы были бессильны…

– Ладно. Помоги мне встать. Я должен ехать на юг, и мне нужен целитель.

Дождь превратил обугленную почву в болото, от колдовских костей не осталось и следа. Трулл услышал справа от себя жалобные стоны и приостановился. Пройдя в том направлении десяток шагов, он наткнулся на демона.

Четыре тяжелых дротика пронзили его в разных местах. Существо лежало на боку, морда была искажена гримасой боли.

Трулл опустился рядом на корточки.

– Ты понимаешь мою речь?

Веки существа поднялись, маленькие синие глазки, сверкнув, уставились ему в глаза.

– Судия жизни. Отвергатель милосердия. Я умру здесь.

Голос оказался неожиданно тонким, как у ребенка.

– Я позову целительницу…

– Зачем? Снова сражаться? Переживать этот ужас и горе?

– У себя в мире ты не был воином?