Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

Он хлопнул Кевина по плечу и быстро пошел прочь, пробираясь сквозь густую толпу и надеясь все же перехватить Джаэлль. Он не оглянулся. Он понимал, что у Кевина сейчас такое лицо, что не остановиться будет просто невозможно. А, остановившись, придется все ему объяснить. Но вряд ли у него хватит душевных сил, чтобы объяснить Кевину, как глубоко коренится в его душе страх.

Уже почти настигнув Джаэлль, он изумленно заметил, что рядом со жрицей стоит Дженнифер. Постаравшись придать своему лицу спокойное выражение, он подошел к ним и сказал:

– Вы обе очень нужны мне.

Джаэлль обдала его ледяным взглядом:

– Придется подождать.

Что-то такое было в ее голосе… Пол рассердился.

– Нет, не придется! – И он, довольно грубо ухватив ее за правую руку повыше локтя, а Дженнифер – чуть нежнее – за левую, поволок обеих, улыбаясь как сумасшедший, направо и налево, через весь вестибюль, затем по коридору, а затем, ни на секунду не снижая темпа, сунул девушек в первую же попавшуюся комнату, показавшуюся ему свободной.

Слава богу, там действительно никого не оказалось. На двух столах и скамье возле окна лежали и стояли различные музыкальные инструменты. Посреди комнаты возвышались старинные клавикорды, а рядом с ними на боку лежала арфа; ножки подставки, на которой она была закреплена, торчали вверх.

Пол быстро закрыл за собой дверь.

Обе женщины вопросительно смотрели на него. В любое другое время он бы, возможно, остановился и помолчал минутку, чтобы оценить про себя, какая красота оказалась сейчас в комнате с ним рядом, но пара ярко-зеленых глаз смотрела на него более чем прохладно, а пара темно-зеленых прямо-таки пылала гневом. Он понимал, что сделал Джаэлль больно (возможно, даже останется синяк), однако она явно не собиралась ему этого показывать. А гневно воскликнула:

– Может быть, ты все-таки объяснишь свое поведение?

Ну, подобных интонаций он не намерен был терпеть.

– ГДЕ ОН? – рявкнул Пол, точно клинком рубанул.

И почувствовал, что оказался в тупике, да еще и безоружным, ибо после недолгой паузы обе женщины улыбнулись и обменялись снисходительными взглядами.

– Что, испугался? – чуть насмешливо, но спокойно спросила Джаэлль.

Пол и не отрицал этого.

– Так где же он? – повторил он свой вопрос.

Ответила ему Дженнифер:

– С ним все в порядке, Пол. Джаэлль как раз мне о нем рассказывала. А когда ты узнал?

– Прошлой ночью. Я пошел туда… ПУСТАЯ КОЛЫБЕЛЬ, ЛЕДЯНОЙ ВЕТЕР, НИКОГО В ДОМЕ…

– Лучше бы ты сперва спросил у меня или у Джаэлль, – мягко заметила Дженнифер.

Он чувствовал, что вот-вот взорвется от гнева, но безжалостно подавил в себе это желание. Почти подавил. Ни та, ни другая женщина самодовольными вовсе не выглядели; напротив, обе весьма сочувственно на него глядели. И он сказал, тщательно подбирая слова:

– Возможно, вы обе кое-чего не понимаете до конца. Я не знаю, способна ли хоть одна из вас оценить, насколько сейчас острый момент. Мы ведь говорим не о простом малыше, спящем в колыбельке и пускающем детские слюнки; мы имеем дело с сыном Ракота Могрима, И Я ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, ГДЕ ОН НАХОДИТСЯ! – Он чувствовал, как хрипло звучит его голос от напряженных усилий сдержаться и не заорать.

Джаэлль побледнела, но ответила ему снова Дженнифер:

– Мы все понимаем, Пол. И вряд ли я способна забыть, кто его отец.

Ему словно холодной водой в лицо плеснули; весь гнев сразу улетучился, оставив после себя лишь глубокую печаль и затаенную боль.

– Да, конечно… – промямлил он наконец. – Прости. Я очень напугался вчера. Этот пустой дом меня окончательно добил.

– А что было до него? – спросила Джаэлль, и голос ее на этот раз звучал совсем не резко.

– Сюда явилась Фордэта из Рюка.

С каким-то неясным удовлетворением он заметил, что руки у жрицы задрожали.

– Сюда? – прошептала она. – Так далеко на юг? – Она сунула руки в карманы своего одеяния, словно ей было холодно.

– Да, она была здесь, – тихо подтвердил Пол. – Но я ее прогнал. К сожалению, она уже успела убить. Я сегодня утром говорил с Лореном: их слуга Зерван мертв. И еще одна девушка из таверны. Она погибла у меня на глазах. – Он повернулся к Дженнифер: – В Парас Дервал заявилась одна из древнейших сил, сама Зима. Фордэта пыталась убить меня, и… ей это не удалось. Но вокруг очень много и других сил Зла. Я должен знать, где Дариен, Дженнифер! – Она покачала головой. Он продолжал, еще более настойчиво: – Послушай меня, пожалуйста! Сейчас этот ребенок не может принадлежать только тебе, Джен! Не может. Слишком многое поставлено на карту, а мы даже не знаем, где он!

– Он должен быть сам по себе, – спокойно ответила она, вставая и возвышаясь в облаке своих золотых волос среди старинных музыкальных инструментов. – Его нельзя ИСПОЛЬЗОВАТЬ, Пол.

Во всем этом было слишком много… Тьмы! И где теперь те вороны с их вещими словами? То, что он сказал, помолчав, было ужасно, отвратительно, но не сказать этого он не мог:

– Это не самое главное, Джен. Самое главное – это узнать, нужно или нет его останавливать!

В воцарившейся после его слов тишине были слышны шаги в коридоре и гул голосов где-то неподалеку. Окно было открыто, и Пол, чтобы не смотреть в лицо Дженнифер после сказанных им слов, отошел к окну. Даже находясь на высоте всего лишь первого этажа, они были довольно высоко от земли. Внизу, прямо под ними, отряд человек в тридцать как раз выезжал за ворота. Отряд Диармайда. И Кевин с ними. Кевин, который на самом деле вполне мог бы его понять, если бы только он, Пол, сам знал достаточно четко, что именно хочет ему рассказать…

У него за спиной Джаэлль прокашлялась и сказала неожиданно кротко:

– Пока что нет ни малейших признаков опасности, Пуйл. И Вэй, и сын ее говорят то же самое. Да и мы все время за ним следили. Я не так уж глупа, как тебе кажется.

Он обернулся.

– Мне совсем не кажется, что ты глупа, – сказал он. И выдержал ее взгляд, хотя она смотрела на него несколько дольше, чем нужно. А потом он заставил себя повернуться к Дженнифер.

Она весь этот год была несколько бледновата, и уже давно с ее высоких скул исчез обычный здоровый загар, но никогда еще Полу не доводилось видеть ее такой мертвенно-белой, какой она стала сейчас. В смятении он даже на какой-то миг вспомнил о Фордэте.

Нет, перед ним была смертная женщина, и эта женщина так невообразимо страдала, что непонятно было, как она еще жива. На ее побелевшем лице высокие скулы выделялись особенно сильно, даже неестественно, и Полу вдруг показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Дженнифер на минутку закрыла глаза, посидела так, потом снова открыла их и сказала:

– ОН сказал тому гному, что я должна УМЕРЕТЬ. Сказал, что для этого ЕСТЬ ПРИЧИНА. – Голос ее был ломким от боли и болью отзывался у него в сердце.