Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

– Поставлю свой плащ против твоего, – последовал быстрый ответ. В синих глазах Диармайда плясали недобрые огоньки.

Белый плащ был гораздо лучше и дороже, и оба это понимали. Так Шалхассан ему и сказал.

– Возможно, – пожал плечами Диармайд. – Только я проигрывать не собираюсь.

Ох, какое это будет удовольствие – проучить его!

– Пари, – сказал Шалхассан, и придворные вокруг них зашушукались. – Башрэй, – подозвал он своего нового капитана стражи, и тот мгновенно оказался возле него. Шалхассан скучал по прежнему своему капитану Деворшу и отлично помнил, как тот умер. Ну что ж, это будет небольшая месть Шарре, находящейся там, в Санг Марлене. – Прикажи своим людям сделать шаг вперед и построиться в шеренги по пятьдесят человек, – велел он.

– И пусть снимут шлемы, – подсказал Диармайд.

– Да, и это тоже, – подтвердил Шалхассан.

Башрэй неловко повернулся и отправился отдавать соответствующие приказания.

– Непристойная затея! – сердито бросил Айлерон брату, холодно на него глядя.

– Почему же? Иногда это неплохое развлечение, – раздался рядом мелодичный голос Бренделя. Светлый альв широко улыбался, и глаза у него стали совершенно золотые, заметил Шалхассан с ужасом и восторгом, но успел все же изогнуть губы в улыбке.

Теперь уже все прослышали о готовящемся пари, и на площади слышались смех и возгласы удивления. Многие уже делали ставки, карябая что-то на клочках бумаги, переходивших из рук в руки. И только рыжеволосая Верховная жрица да мрачный Айлерон остались равнодушны ко всеобщему оживлению.

Времени много не потребовалось. Башрэй, стараясь угодить, подготовил все очень быстро, и за весьма короткое время все катальское войско успело, построившись в шеренги и сняв шлемы, пройти в ворота дворца, где стояли оба короля. Люди Диармайда проверяли каждого воина и, надо сказать, весьма придирчиво. Впрочем, Шалхассан тоже был не менее строг. Шарры среди воинов не оказалось. Шалхассан медленно повернулся к Диармайду, кутавшемуся в свой белый плащ. Принц одарил гостя своей знаменитой улыбкой и даже попытался пошутить:

– Может быть, и лошадей тоже проверим?

Но Шалхассан лишь приподнял бровь тем самым движением, которое все его придворные так хорошо знали и которого весьма опасались, и Диармайд грациозным жестом и со смехом выскользнул из-под своего плаща. Он стоял теперь на жестоком морозе, в костюме того же красного цвета, что и перо у него на шапке, а также одежды детей.

– И шапку тоже возьми, – предложил он, протягивая шапку и плащ выигравшему.

Шалхассан повелительно махнул рукой, и Башрэй, сияя от радости, вышел вперед, но тут раздался такой знакомый, ох какой знакомый голос:

– Не бери, Башрэй! Катальцы берут только тот выигрыш, который получен честно!

Да, слишком поздно Шалхассан понял, что, собственно, происходит! В Сереше ему выделили почетную стражу из пяти человек, второпях собранную на рассвете. И вот один из этих стражников, стоявших на краю площади, вышел вперед, снял плотно облегавший голову шлем, и на спину ему водопадом хлынули роскошные черные кудри, которыми так славилась принцесса Катала.

– Прости, отец, – сказала Шарра, Черная Роза Катала.

Толпа взорвалась криками и смехом, вызванными столь неожиданным поворотом событий. Даже некоторые из катальских воинов ржали, как последние идиоты. Шалхассан бросил леденящий взгляд на свое единственное дитя. Как, думал он, может она так легко ставить его в столь нелепое положение да еще и в чужой стране?

Когда же Шарра наконец заговорила, то обратилась, увы, совсем не к нему.

– Я думала, что на этот раз сумею все сделать сама, – холодно сказала она Диармайду. Понять, что думал по этому поводу принц, было невозможно: его лицо оставалось равнодушно-спокойным. Шарру, однако, это совершенно не смутило; она повернулась к Айлерону и заявила: – Господин мой король, мне очень жаль, но приходится сообщать тебе, что дисциплина в твоих войсках, например в Сереше, а также и здесь, в столице, весьма хромает. Я ведь никоим образом не должна была оказаться среди почетной стражи, какая бы неразбериха ни царила утром в Сереше. И меня совершенно определенно должны были бы обнаружить по прибытии в Парас Дервал. Не мне давать тебе советы, но о явных беспорядках я тебе сообщить обязана. – Она говорила, глядя ему прямо в глаза, с самым простодушным видом и очень четко выговаривая каждое слово – слышно было по всей площади.

В окаменевшем сердце Шалхассана, согревая ему душу, вспыхнул веселый огонек. Великолепная женщина! Настоящая королева будет! И вполне достойная своего королевства! Благодаря ей мгновения острейшего разочарования и смущения для него превратились вдруг в еще худшее разочарование и смущение для короля Бреннина. А Катал оказался во всех отношениях на высоте!

Шалхассан решил подыграть дочери.

– Увы! – вскричал он. – Принцесса Шарра, похоже, перехитрила нас всех! И если сегодня кто-то и выиграл пари, так это она. – И он с помощью тут же подскочившего Башрэя скинул с плеч свой плащ, не обращая внимания на укусы ветра, подошел к дочери и бросил его к ее ногам.

Но одновременно с ним – ни на шаг не отставая и не опережая его – к Шарре подошел и Диармайд, принц Бреннина. Оба одновременно преклонили колена, отдавая дань ее женской мудрости, а когда поднялись, два роскошных меховых плаща – один темный, другой белоснежный – лежали перед нею, а толпа на площади повторяла и повторяла ее имя.

Шалхассан постарался по возможности смотреть на дочь ласково, чтобы ей стало понятно: в данный момент он ею, безусловно, доволен. Но Шарра на него не глядела.

– Я думала, что сумела сберечь для тебя твой плащ, – сказала она Диармайду.

– Да, безусловно. Но разве можно использовать его лучше, чем преподнести в качестве дара той, что его заслужила? – У Диармайда было какое-то совершенно незнакомое выражение лица.

– Разве галантность может служить компенсацией за некомпетентность? – сладким тоном спросила Шарра. – Ты ведь отвечаешь за южную границу, верно?

– Об этом тебе куда лучше скажет выражение лица моего брата, – мрачно подтвердил он.

– Что ж, разве у него нет причин быть тобой недовольным? – Шарра старалась закрепить достигнутый успех.

– Может, и есть, – ответил принц с каким-то отсутствующим видом.

Воцарилось несколько напряженное молчание, что было действительно очень странно. Впрочем, не успел Диармайд и рта открыть, как стало ясно, что кое-какие козыри он все же припас. Нечто зловредное промелькнуло в его ясных голубых глазах, и он отчаянно зевнул – прямо отцу и дочери в лицо, и обоим стало понятно, что он больше не в состоянии удерживать в себе свою знаменитую веселость.

– Аверрен! – окликнул Диармайд, и все дружно повернули головы туда, где стояли остальные четверо стражников из Сереша. От их группы отделился один и снял шляпу, обнажив коротко стриженную медноволосую голову. – Докладывай, – велел Диармайд совершенно спокойно.