Женщина в черном 2. Ангел смерти - Мартин Уэйтс

Эдвард, не зашедший в комнату и замерший в дверном проеме, развернулся, чтобы уйти.

Том не собирался позволять подобную самодеятельность.

– Погоди, – прошипел, – подмогни-ка нам.

Ухватил мальчишку за плечо и силой подтащил к камину, но помощи не дождался. Эдвард лишь неподвижно стоял и смотрел, словно действия обоих приятелей его вовсе не касались, а может, его и впрямь интересовало лишь то, когда ему рисунок его вернут.

Царапание продолжалось.

Жестом указав Джеймсу помогать, Том ухватился за край решетки и принялся отодвигать ее от каминного проема. Ох и тяжела она была, слишком тяжела даже для двоих детей разом. Тому ничего не оставалось, он прикрикнул на Эдварда грозным тоном:

– Да не стой ты столбом, иди, делай что-нибудь!

Эдвард понимал – угроза есть угроза. Нехотя он присел на корточки и подключился к общей работе. Кое-как, общими усилиями, им удалось отодвинуть решетку, привалить к боковой стенке камина. И они заглянули внутрь.

Там лежала, поджав лапы, мертвая ворона в нетронутом гнезде, окруженная трупиками воронят.

Эдвард с Джеймсом отшатнулись от жуткого зрелища, а вот Том, весьма заинтригованный, глаз не отвел. Похоже, ворона лежала в камине довольно давно, потому что от нее мало что осталось – пернатое тельце усохло изнутри, почти мумифицировалось. А птенцы – те, напротив, лежали так мирно, будто уснули.

Тома как заворожили, ему нравилась близость смерти, смерть притягивала его, сколько себя помнил. Войну ему в этом смысле точно сам Бог послал. Остальные дети боялись бомб, а он дождаться не мог налета. До чего интересно, не знаешь сам: вот ты завтра утром поднимешься из убежища, и что там уцелело, и кто там погиб, а? Том всегда мечтал, чтобы убило кого-нибудь, кого он лично знает, чтобы в ошметки разорвало, а ему, может, удастся взглянуть на окровавленные останки.

Он потянулся к кочерге, забытой у камина, и принялся увлеченно тыкать и шевелить мертвую птицу, поворачивая то так, то этак.

Голова вороны отвалилась.

Остальные мальчишки конвульсивно зажмурились, отдернулись, однако Том, изнывавший от любопытства, не удовлетворился. Потыкав всеми возможными способами в ворону, он понял, что ничего интересного из нее уже не выжать, и перевел внимание на воронят.

– Том, не надо, – пролепетал Джеймс.

– Ой, да заткнись, – огрызнулся Том. Несильно пошевелил мертвого птенца кочергой, и…

Труп зашевелился.

Заорали от страха и изумления все трое, даже Эдвард. И все трое отпрыгнули со скоростью света, а потом мелкими шажками принялись подкрадываться обратно. Похоже, энтузиазм Тома заразил обоих его спутников.

– Ну и что нам с ним делать? – нахмурился Том. Судя по всему, он в кои-то веки вполне искренне не знал, что предпринять.

А Джеймс знал.

– Надо бы мисс Паркинс отнести.

– Ага, только мамаша-то его померла, – с сомнением покачал головой Том.

– Так и что?

Они заспорили, а Эдвард меж тем все смотрел и смотрел на крошечного птенца. Мертвая мать. Осиротевший детеныш. Ничего, Эдвард за ним присмотрит, Эдвард не допустит, чтоб с ним приключилось что-нибудь плохое.

Протянул руки, чтоб бережно взять птенчика в ладони, приветствовать его появление, приласкать, однако не успел. Том со всей силы ударил кочергой. Теперь вороненок был мертв, как и его мать.

Эдвард в ужасе уставился на Тома. У Джеймса буквально челюсть отвисла. Том растерянно переводил взгляд с одного на другого.

– Чего? – выговорил не сразу. Голос у него прерывался, не в пример твердому намерению оправдать свои действия. – Он бы это… все равно бы помер, во.

Рассмеялся, ну наконец-то удалось выбить из мальчишек реакцию. Перестарался, не без того, но всяко лучше, чем когда его вообще в упор не видели.

– Ну вы чего? Бросьте!..

Судя по выражению лиц, Джеймс с Эдвардом придерживались несколько иного мнения. Ну и черт с ними, надоели они Тому. Внезапно ощутив усталость от случившегося, он швырнул кочергу на пол и развернулся, чтобы выйти из комнаты.

– Давай уже, – потянул за собой Джеймса.

Эдвард остался. Смотрел в удаляющиеся спины – и в глазах его медленно собирались слезы гнева и одиночества.