Страхи мудреца. Книга 1 - Патрик Ротфусс

Он высыпал на мраморную столешницу набор круглых фишек.

— И тогда, когда ваша звезда начнет свое восхождение на небосвод маэра, я, возможно, внезапно приобрету весьма полезное знакомство.

Он принялся сортировать фишки по цветам.

— Ну а если ваша звезда вдруг закатится, я, по крайней мере, сыграю несколько партий в тэк.

— Я полагаю также, что вашей репутации не повредит, если вы проведете несколько часов наедине со мной, — заметил я. — Учитывая, что со всеми предыдущими посетителями я беседовал никак не более четверти часа.

— И это тоже верно, — сказал он, принимаясь расставлять фишки. Его любопытные карие глаза снова улыбнулись мне. — Да, полагаю, играть с вами будет небезынтересно!

* * *

Следующие несколько часов я провел, обучаясь игре в тэк. Игра мне понравилась — она понравилась бы мне, даже если бы я не сходил с ума от безделья. Тэк — одна из игр наилучшей разновидности: простые правила, сложная стратегия. Бредон обыграл меня во всех пяти партиях, что мы сыграли, но могу с гордостью сказать, что он ни разу не обыграл меня одним и тем же способом.

После пятой партии он откинулся на спинку стула и удовлетворенно вздохнул.

— У вас уже начинает получаться! Вот тут, в углу, вы сделали весьма удачный ход. Он провел пальцем вдоль края доски.

— Недостаточно удачный.

— И тем не менее удачный. То, что вы пытались сделать, называется «падение ручейника». Это так, просто чтобы вы знали.

— А как называется тот ход, которым вы его избежали?

— Я его называю «защитой Бредона», — ответил он с гордой усмешкой. — Но так я называю любой случай, когда я выпутываюсь из затруднительного положения благодаря своей несравненной ловкости.

Я расхохотался и принялся вновь разбирать фишки.

— Еще одну?

Бредон вздохнул.

— Увы, меня ждет встреча, которую нельзя отменить. Не то чтобы мне нужно было бежать прямо сейчас, но времени на новую партию у меня точно нет. По крайней мере, на хорошую, вдумчивую партию.

Собирая фишки обратно в бархатный мешочек, он окинул меня взглядом.

— Не стану оскорблять вас вопросом, знакомы ли вы с нашими местными обычаями, — сказал Бредон. — Однако мне думается, что я мог бы дать вам несколько общих советов, вдруг да пригодятся.

Он улыбнулся мне.

— Разумеется, будет лучше, если вы их выслушаете. Однако, если вы откажетесь, я пойму, что вы и без меня во всем этом прекрасно разбираетесь…

— Ну конечно! — сказал я бесстрастно.

Бредон открыл ящик стола и вынул оттуда горсть железных колечек, которые мы убрали внутрь, расчищая стол для игры.

— Так вот, о многом говорит то, как хранятся кольца. Например, если они просто ссыпаны в вазочку, это означает, что вы равнодушны к общественной жизни двора.

Он разложил кольца так, что выгравированные на них имена были обращены в мою сторону.

— Если кольца тщательно разложены, это показывает, что вы гордитесь своими связями.

Он поднял глаза и улыбнулся.

— Так или иначе, гостя, который у вас впервые, обычно под тем или иным предлогом оставляют в гостиной одного. Это дает ему возможность порыться в вашей коллекции и удовлетворить свое любопытство.

Бредон пожал плечами и подвинул кольца в мою сторону.

— Вы, разумеется, неизменно предлагаете гостям вернуть их кольца.

Он старательно произнес это так, чтобы это не звучало как вопрос.

— Ну конечно! — честно ответил я. Это-то Трепе знал.

— Потому что этого требует вежливость.

Он поднял взгляд на меня, карие глаза по-совиному моргнули из-под ореола белых волос и бороды.

— Вы не носили их на людях?

Я показал ему свои пустые руки.

— Если вы носите кольцо, это может означать, что вы в долгу у этого человека или пытаетесь добиться его расположения.

Он снова взглянул на меня.

— Если маэр откажется забрать у вас свое кольцо, это будет знаком того, что он хочет сделать ваши отношения несколько более формальными.

— А если я не стану носить это кольцо, это будет рассматриваться как знак пренебрежения, — сказал я.

Бредон улыбнулся.

— Быть может. Одно дело — выложить кольцо у себя в гостиной, другое дело — носить его на руке. Кольцо вышестоящей особы на вашем пальце может рассматриваться как самонадеянность. Кроме того, если у вас на руке во время визита к маэру будет кольцо другого аристократа, он может это неправильно истолковать. Как если бы вы были дичью в его лесу, на которую охотится кто-то чужой.

Он откинулся на спинку стула.

— Но я обо всем этом говорю исключительно для поддержания разговора, — сказал он. — Подозреваю, что все это вам давным-давно известно, а вы слушаете старика исключительно из вежливости.

— Быть может, у меня просто до сих пор голова идет кругом от ряда сокрушительных поражений в тэк, — сказал я.

Он отмахнулся от моего замечания, и я обратил внимание, что сам он никаких колец не носит.

— Вы быстро ухватили самую суть, будто барон в борделе, как говорится. Надеюсь, через месяц-другой вы сделаетесь достойным противником.

— Поживем — увидим, — ответил я. — Я собираюсь обыграть вас при следующей встрече.

— Приятно слышать! — усмехнулся Бредон. Он сунул руку в карман и вытащил бархатный мешочек поменьше. — Я вам принес небольшой подарок.

— Боюсь, я не смогу его принять, — поспешил отказаться я. — Вы уже и так целый день меня развлекали…

— Прошу вас! — сказал он, подвинув ко мне мешочек. — Я вынужден буду настаивать. Они ваши, я вручаю вам их без умысла, без обязательств, без задних мыслей. Это дар от чистого сердца.

Я развязал мешочек, и на ладонь мне выкатились три кольца. Золотое, серебряное и железное. На каждом из них было вырезано мое имя: «Квоут».

— До меня дошли слухи, что вы лишились своего багажа, — сказал Бредон. — И я подумал, что они вам могут пригодиться.

Он улыбнулся.

— Особенно если вы хотите еще раз сыграть в тэк.

Я покатал кольца на ладони, мимоходом прикинув, действительно ли золотое кольцо золотое или так, золоченое.

— А какое кольцо следует отправить моему новому знакомому, если я захочу с ним встретиться?

— Ну… — медленно ответил Бредон. — Это сложный вопрос. Я так внезапно и неприлично вломился к вам, что даже не представился должным образом и не сообщил вам свой титул и ранг…

Он многозначительно посмотрел мне в глаза.

— А осведомиться об этом самому было бы чудовищно грубо, — медленно закончил я, еще не понимая, к чему он клонит.