Свой путь - Александра Руда

– То, что можно обойтись простыми шпаргалками.

– Ты думаешь, ты одна такая умная? – насмешливо спросил Отто.– Беф посторонний предмет мигом учует. И отберет.

– Отто, ты умница! – Светлая мысль упала мне на голову с тяжестью кирпича.– Это будет не посторонний предмет.

Идея была проста как валенок: шпаргалкой будут разрешенные линейки для чертежей! Надо просто нанести на них надписи.

– Которые обнаружит первая же проверка! – прокомментировал Отто.

– Ничего подобного! Сверху будет нанесена маскировочная пленка.

– И как он будет ее снимать? Во время экзамена? Под пристальным взором преподавателя?

– Еще не знаю. Пошли в библиотеку. Но знаю, что магия в аудиториях в таком количестве, что на маленький ее всплеск пирамидка просто не отреагирует.

Напряженная работа в этом хранилище знаний в течение трех дней привела к долгожданному результату: состав маскирующей пленки был найден. И даже активирующий артефакт к нему. Дело было за малым – все это претворить в жизнь.

Сначала артефакт. Берем стандартный артефакт, защищающий хозяина от опасности, настраиваем его (минус три серебряных в лавке Мастеров Артефактов, жадность обиженно плачет в уголке) и идем проводить воспитательную работу со Стофом.

– Стоф, скажи, а что случится, если ты завалишь экзамен и тебя выгонят? – небрежно спросила я.

– Мама меня убьет! – испугался он.

Я возликовала.

– Если ты хочешь, чтобы я исполнила свое обещание, то ты должен мне помочь. Раздевайся!

Стоф испуганно уцепился за ворот рубашки и затравленно оглянулся на Отто.

– Я же заплатил! Что еще?

Отто плотоядно улыбнулся, доставая что-то из сумки.

– Не знаю даже,– задумалась я, глядя на дрожащего Стофа.– Мне казалось, что нам блондины не нравятся.

– Нам? – Стофа трясло.– Нам?

– Ну да,– Отто был сама любезность.– Иногда в темных забоях так одиноко, вот и пошла традиция. Мальчики такие нежные... мягкие... Ола, чур, я сзади!

– Я не хочу.– Стоф дрожал.

– Ну что ж, тогда я не могу сделать то, о чем мы договорились. Пошли, Отто. Он нас не хочет. И задаток не отдам, это не по моей вине дело провалилось.

– Стойте! – Стоф лихорадочно стаскивал с себя рубашку.– Только пусть это не будет больно, хорошо? – и взялся расстегивать штаны.

– Не надо,– промурлыкала я, беря в руки широкий нож.– Начнем пока так. Развернись и подними руки.

– Хе-хе-хе, мясцо! – от смешка Отто даже мне стало не по себе. Стоф начал клацать зубами.

По спине у него пробежала струйка пота.

– Люблю мужчин, хорошо они потеют.– Я тупой стороной ножа провела по коже, собирая капли в ручеек, а Отто прижимал к спине студента специальный пузырек, чтобы ни одна капля не пропала.

– Есть! То, что надо! Можешь одеваться.

– Что это был за цирк? – Ого, разъяренный боевой маг, пусть и начинающий, это серьезно.

Я быстро-быстро проговорила:

– Нам нужен был твой пот, причем вызванный страхом. Для активации заклятия. Больше не будем.

– Так, значит, гномы не...

– В темных забоях пошла традиция крепкой дружбы. И все. Ола предложила план, а я его поддержал.

Две ночи мы выцарапывали иглой на стандартных студенческих линейках формулы и рисунки, днем пытаясь не заснуть на лекциях. В основном, конечно, работал Отто, сессия у него уже закончилась, моя была впереди. Поэтому я только предоставила материал, но с точной рукой и идеальным почерком гравировки потомственного мастерового мне было не сравниться. А потом пришла моя очередь. Наложение заклятия. Так. Наложение маскировки. Связывание этих двух предметов. Уменьшение магического шума. Есть.

– Будь внимателен,– давала я последние наставления перед экзаменом.– Артефакт пройдет любой досмотр, он разрешен как медицинский. Когда вытащишь билет, подумай о том, что тебя убьет мать, как она тебя будет ругать, если ты завалишь экзамен. Испугайся. Поклацай зубами. Пусть у тебя вспотеют ладони, в которых ты будешь сжимать артефакт. Испуг дает легкий толчок, и маскировка с линейки уходит. Продолжай бояться. Как только ты успокоишься, маскировка вернется на место. Поэтому побыстрее списывай под видом черчения линейкой.

– И не будь помянута Бездна, ни в коем случае не притрагивайся к артефакту при досмотре инструментов! Если формулы проявятся в неподходящий момент, нас всех выгонят! – мрачно сказал Отто.

Стоф покивал и направился сдаваться.

Ожидание – это хуже всего. Мы сидели в комнате Отто. Он мрачно смотрел, как мороз рисует на окнах узоры, а я металась по комнате.

– Ола, сядь! – рявкнул Отто.– На нервы действуешь.

Я села. Волнение требовало выхода. Поэтому я начала подпрыгивать на кровати. Кровать издала недвусмысленный звук.

– Если мои соседи подумают, что я тут с тобой... гм... детей делаю, я тебя собственноручно придушу,– прошипел мой друг.

Почему-то стучащие по столу пальцы его тоже не привели в восторг. Раскачивание из стороны в сторону – тоже. Пришлось Отто поделиться со мной припрятанным пивом. Выпив, я перестала дергаться, но начала задавать вопросы:

– Отто, как ты думаешь, он не засыплется?

– Это ты с ним договаривалась, не я. Раньше надо было думать.

– Отто, он все поймет, что мы нацарапали?

– Мы? Я! Идеальным почерком! Да и слепой поймет!

– Отто, а...

На десятом вопросе Отто прорычал:

– Все. Я не буду ждать, пока нас выгонят за подготовку шпаргалки. Я тебя сейчас прибью. И меня выгонят за убийство.

Этим кровожадным планам не дал осуществиться стук в дверь.

– Кто там? – Голос Отто заметно дрожал.

– Стоф.

– Заходи.

Мы уставились на Стофа, замерев в ожидании. Он подошел ко мне и положил золотой.

– Я сдал на «отлично». Только благодаря вам.

– Ну,– прокашлялся Отто.– Если бы ты ничего не знал, ты бы никогда даже с самой лучшей шпаргалкой на «отлично» не сдал. Только отдай инструмент и артефакт, мы их уничтожим, так сказать, во избежание.

– Спасибо, ребята. Вы честные люди. Вот еще, так сказать, премиальные.– Он положил на стол еще монету, инструменты и ушел.

На меня свалилось облегчение, и я как будто воспарила над кроватью.

– Отто, мы сделали это. Мы сделали это!

Он смеялся вместе со мной, потом подхватил на руки и закружил по комнате.

Через два дня мы в кабачке пропивали остатки шпаргалочного гонорара. Возле нашего столика остановился незнакомый студент и сказал: