Никакого зла - Мария Сакрытина

Чтобы не мешались, они собраны в пучок, толстый и не очень удобный, но крепкий. Кажется, Габриэль вчера полил их сиропом, и сегодня голова чешется — просто страсть как!

— Нужно. — Габриэль становится у двери. — Тебе нужно отдохнуть. У тебя и так отняли слишком много сил.

— Эй а тебя с той стороны не слышно? — я пытаюсь размотать косу, но она прилипла намертво.

— Уже нет. К тому же, мыслеречь ты сейчас, к сожалению, не выдержишь.

— Тогда скажи, почему мне так… так плохо?!

— Ты и Властелин связаны, — словно само собой разумеющееся, говорит Габриэль. — Он согревается и добреет рядом с тобой, а ты теряешь энергию.

Это он так добреет?!

— То есть, я ещё и его батарейка? А это можно как-то… Как-то… Ну…

— Нет. Если ты не поторопишься, и через месяц Дамиан не получит сердце назад, тебе придётся или вернуться домой, или расстаять.

— Что, как русалочка?

— Нет, куда болезненней, если ты про знаменитую пьесу…

— Я про сказку, но неважно. Значит, месяц? Габи, честно, мне очень плохо уже сейчас, я так и дня не протяну.

— Протянешь. Я приготовил тебе хорошее зелье…

— О, ну только не зелье!

— Которое ты выпьешь, и тебе станет лучше, — тоном, которым обычно отдают приказы, говорит демон, и я молча выражаю своё мнение потолку. Тот тонет в ароматном пару — персик, что ли? — и весь искрится от позолоты. А ещё на нём резвятся милые феи. Приятно-то как!

Дверь дёргается, и я вздрагиваю. Очевидно, Дамиан не счёл нужным постучать. Очевидно, его манеры исчезли вместе с сердцем.

— Я задержу его, а ты поторопись, — бросает Габриэль, и на бортике появляется бокал с алым, точно кровь, зельем, а сам демон исчезает за дверью.

Кое-как я укладываю волосы и заканчиваю принимать ванну в рекордные сроки, всё время в панике оглядываясь на дверь. Залпом выпиваю зелье, потом корчусь на полу, пока оно пытается вернуться назад, гадость какая, ну почему меня все вокруг травят!

И вдруг всё проходит. Я замираю, прислушиваюсь к себе, потом осторожно встаю. Не знаю, что это было в бокале, но штука эта убойная. У меня такое чувство, что я сейчас взлечу!

Чуть не подпрыгивая на каждом шагу, я одеваюсь, проверяю перчатку, проверяю волосы, кутаюсь в пушистый халат, который нахожу в резном шкафчике, и торжественно возвращаюсь в спальню. Вот, обновлённая, оздоровлённая я, прошу любить и жаловать!

Дамиан, до этого наседавший на Габриэля, поворачивается ко мне, изумлённо вздёргивает брови… и хохочет!

— Что? — мой голос снова пищит. — Что?!

Дамиан сгибается от хохота, а суетящиеся вокруг слуги замирают, поражённо смотрят на него.

— Да что такое? — беспомощно повторяю я. — Я одел-лся не так? Что?

Дамиан пытается что-то выдавить, но его сгивабет новый приступ хохота.

— Полагаю, повелитель хочет сказать, что в этом халате, господин, вы похожи на цыплёнка, — невозутимо замечает Габриэль.

— Я? — Оборачиваюсь в поисках зеркала, но как и положено, в мужской спальне его нет.

— Вы, господин, — отзывается Габриэль.

Под халатом у меня влажная белая рубашка, так что я вцепляюсь в полы — не сниму! Пусть на цыплёнка, но не сниму!

— Ещё и тощий! — хихикает Дамиан.

— Я тощий?! — Ну да, тощий, но не надо говорить это… так! И смеяться при этом тоже не надо! — Да я… — Подбегаю к кровати и хватаю одну из подушек. — Я тебе сейчас покажу. — Размахиваюсь. — Тощий!

Дамиан мгновенно умолкает, ловит подушку, притягивает меня за неё к себе и выдыхает в ухо:

— Не смей этого делать. Не смей на меня нападать. Никогда.

— Х-хорошо…

— Ты меня понял?

— Д-да!

Дамиан кивает, отпускает подушку — она падает между нами — смотрит на меня и снова улыбается.

— Пойдём завтракать, будем тебя откармливать.

Ага, на убой. Я иду за ним, и краем уха слышу, когда дверь в спальню уже закрывается:

— Повезло мальчишке, я думал, камнем не отделается.

— Ага…

Дамиан тем временем стоит у накрытого стола с таким видом, словно вместо затрака на нём — отбросы.

— Я же говорил, что ненавижу бруснику! — рычит он, и удивительно, почему даже стены не подпрыгивают от его гнева.

Трое лакеев и дворецкий дружно падают на колени.

— Зато я люблю! — преувеличенно-радостно восклицаю я, падая в кресло. — М-м-м, вкуснятина! Дамиан, а ты точно не любишь? А ты на булочке с маслом её пробовал? С сахаром — прелесть просто! Держи, попробуй.

Дамиан — кажется, больше от изумления, берёт бутерброд.

— Но я правда не люблю…

— А слабо кусочек попробовать?

Дамиан хмыкает, но пробует. Потом поврачивается к так и не вставшим слугам.

— Хочу. Ещё.

Они тут же поднимаются, и буквально мгнвоение спустя перед Дамианом лежит целая тарелка брусничных бутербодов. Как перед капризным избавлованным ребёнком. Странно, очень странно мне видеть его таким. Тактичного, милого Дамиана…

— А мне мёда можно? — прошу я. — С сахарными цветами. У вас есть?

— Конечно, господин, — невозмутимо отвечает дворецкий, и один из лакеев исчезает.

— Любишь кухню фей? — интересуется Дамиан, выбирая бутерброд и не глядя на меня.

— М-м-м, а у них есть кухня? Я просто мёд люблю.

Дамиан усмехается.

— Через пару дней Сады падут, и у тебя будет много мёда, Виил.

— То есть, как падут? Куда падут?

Дамиан поднимает на меня взгляд и улыбается.

— А как же… — А как же мама?! А… А… — А как же… А я так хотел туда съездить! Говорили, там диво как красиво…

— Съездим, — обещает Дамиан. — Вместе и съездим.

Звучит это скорее как угроза, чем обещание, и я стараюсь обратить внимание на что-нибудь другое. Например, на лимонные рулетики.

Но мёд с сахарными цветами, когда его мне приносят, неприятно горчит.

Как там мама?..

— А королева фей? Что будет с ней?

— Не знаю, — безразлично отвечает Дамиан. — А тебе-то что?

— Но… Феи добрые…

— Феи добрые?! Феи?! — Дамиан отшвыривает десертную ложечку. — Они самые жуткие создания в этом мире! Жуткие и жестокие! — Вокруг него начинает клубиться чёрный туман. — Они лицемерные, лживые!..

— Ты ничего не знаешь о феях! — пытаюсь перекричать я. — Ничего! Ты!..

Что-то с грохотом падает, и мы с Дамианом оба вздрагиваем.