Полночное возвращение - Лара Эдриан

Но среди вампиров был небольшой процент отщепенцев, которые не придерживались логики. Их называли Отверженными. Пагубная, неконтролируемая Кровожадность превращала их в диких зверей, чьи помыслы были направлены исключительно на удовлетворение этой порочной страсти.

Воинам Ордена пришлось возложить на себя карательную миссию. Уже несколько столетий они боролись с пороком, разъедавшим Род изнутри, и потому среди вампиров Темных Гаваней за ними закрепилась репутация безжалостных убийц. Воины не ждали наград или признания, они просто делали свою мрачную работу, и делали ее хорошо.

Гидеон встретил троих товарищей в коридоре на подходе к лаборатории и поморщился от запаха отверженного, исходившего от Нико.

— Насколько я понимаю, охота удалась.

Нико усмехнулся:

— Ночь завершилась на приятной ноте. Мы выгнали за пределы города и испепелили Отверженного, напавшего в Бикон-Хилл на женщину, которая выгуливала собаку.

— Этот парень преследовал Отверженного тридцать пять миль... на своих двоих, — добавил Брок, многозначительно подняв бровь. — Оставил «ровер» на углу, хотя на колесах мы догнали бы этого сукина сына за три минуты, и решил посоревноваться с Джеки Джойнер[6].

Нико рассмеялся:

Захотелось размяться, а то ночь была слишком тихая.

— Не ночь, а целый месяц, — поправил его Кейд, не жалуясь, а просто констатируя факт.

С февраля, после того как Орден уничтожил вампира, разжигавшего насилие в Бостоне и его окрестностях, в городе стало значительно спокойнее. Марека больше не было, и воины истребляли тех, кто ему служил. Миньоны не доставляли проблем. Люди, выпитые Мареком до критического предела и превратившиеся в его послушных зомби, не могли существовать без своего Хозяина. Где бы они ни находились, едва он умер, как они тоже перестали дышать.

Отверженные, входившие в личную свиту Марека, по сравнению с человеческими слугами были куда более живучими. Пораженные Кровожадностью вампиры, из которых Марек сколотил свою армию, после его смерти были предоставлены сами себе. Раньше он держал их под жестким контролем и сам находил им жертв для удовлетворения Кровожадности, а теперь, без него, Отверженные рассеялись по городу и, как ненасытные хищники, какими в сущности и являлись, охотились на людей.

С зимы Орден испепелил десять кровососов на территории между Бостоном и Беркширским поместьем, последней резиденцией Марека, расположенной в двух часах езды к западу от Бостона. С учетом сегодняшнего, уничтоженного Нико, их стало одиннадцать.

И хотя Кейд сказал правду — наступило относительное затишье, Гидеон, живший на земле достаточно долго, хорошо знал, что такое затишье бывает перед сокрушительной бурей.

Принимая во внимание то, что воины обнаружили в Богемских горах, буря должна была разразиться в самое ближайшее время. Древний — единственный оставшийся в живых родоначальник расы вампиров — долгие столетия провел в саркофаге, погруженный в глубокий сон. Но кто-то разбудил и выпустил на свободу это свирепое, обладавшее огромной силой существо, прилетевшее на Землю с другой планеты. И сейчас перед Орденом стояла задача найти его и уничтожить, прежде чем мир захлестнет волна ужаса и насилия.

Задача эта значительно осложнится, если тайна существования Рода и назревающей внутри него опасности станет известна людям только потому, что какая-то любопытная журналистка сунула свой нос туда, куда совать его не следовало.

— Сегодня был интересный звонок из Праги, — сообщил Гидеон. — Рио объявился.

Светлые брови Нико сошлись на переносице.

— Он не в Испании? Когда он вернулся в Прагу?

— Похоже, он ее и не покидал. У него там возникла проблема в лице американской журналистки. Она проникла в пещеру и даже сделала несколько снимков.

— Что за чертовщина? Когда это произошло?

— У меня нет полной информации. Сейчас Рио пытается разрулить ситуацию. В данный момент он с этой женщиной едет в Берлин, в Темную Гавань Андреаса Райхена. Как только доберется, позвонит, и мы решим, что конкретно нужно предпринять, чтобы предотвратить катастрофу.

— Вот черт! — выдохнул Брок и провел рукой по лбу. — Надо же, Рио еще жив. Честно говоря, я удивлен. От него долго не было вестей, и я не ожидал, что он вернется. Ну, вы понимаете, о чем я. У него мозги набекрень, такие, как он, при первом удобном случае сводят счеты с жизнью.

— Возможно, так было бы лучше, — усмехнувшись, подхватил Кейд. — Чейз и Нико — безбашенные ребята, еще один больной на голову Ордену не нужен.

Николай налетел на него как торнадо. Никто не ожидал, что он схватит Кейда за горло и прижмет к стене. В нем клокотала злоба, казалось, еще секунда — и он задушит парня.

— Господи! — прошипел Кейд, как и остальные, шокированный такой реакцией, — Нико, это шутка.

— Ты видишь, как я смеюсь? — прорычал в ответ Николай.

Стальные глаза Кейда прищурились, но он промолчал, чтобы не распалять Николая еще больше.

— Надо мной ты можешь шутить, сколько тебе и лезет, мне плевать, — угрожающе проговорил Нико. — Но если хочешь, чтобы твоя задница была цела, больше ни слова о Рио.

Гидеон знал, как Николаю больно слышать подобные вещи о Рио. Они были близкими друзьями, почти братьями, до того момента, пока взрыв на складе не вывел Рио из строя. А потом именно Николай заботился о том, чтобы Рио получал питание. Как только раны Рио затянулись и он смог вставать с больничной койки, именно Николай начал вытаскивать его из лазарета в зал на тренировки.

И каждый раз, когда воин падал духом и заявлял, что он никчемная рухлядь и больше не может быть полезным Ордену, именно Николай с особой горячностью убеждал его в обратном. За те пять месяцев, что Рио выпал из поля зрения, не проходило и недели, чтобы Николай не спрашивал, нет ни от него каких-либо вестей.

— Черт возьми, Нико, — вмешался Брок, — Остынь.

Темнокожий воин сделал движение, намереваясь оттащить Николая от Кейда, но Гидеон взглядом остановил его. И хотя Николай отпустил парня, от него по-прежнему исходила злоба.

— Ты, засранец, ничего не знаешь о Рио, — сказал он, глядя в упор на Кейда. — Он один достоин большего уважения, чем мы с тобой, вместе взятые. Больше о нем ни слова. Понял?

Кейд, набычившись, коротко кивнул:

— Понял. Я же сказал, это была шутка. Я никого не хотел обидеть.

Николай еще какое-то время продолжал смотреть на него, затем молча развернулся и пошел по коридору.