Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

– Еще вина? – раздался у него над ухом чей-то тихий голосок.

Повернув голову, он увидел перед собой хорошенькую темноволосую девушку с каменным кувшином в руках. Колл подмигнул ему и чуточку подвинулся, освобождая девушке местечко на скамье.

Ах так?

– С удовольствием, – сказал ей Кевин. И улыбнулся. – А ты со мной выпьешь?

Она аккуратненько присела рядом.

– Немножко посижу. Вообще-то мне полагается прислуживать гостям. И придется быстро убраться, если войдет мама. Меня зовут Лиана дал Ивор.

Настроение у Кевина по-прежнему было паршивое, но Лиана оказалась на удивление веселой и острой на язык и по большей части сама умело поддерживала разговор. С некоторым усилием, просто из вежливости, Кевин немного пофлиртовал с ней.

А потом в дверях действительно появилась ее мать, осматривая зал взглядом хозяйки, и Лиана поспешила покинуть их компанию, зачем-то громко клянясь, что прямо сейчас непременно принесет им еще несколько кувшинов местного вина сашена. Вскоре прекратил заседание и совет на дальнем конце стола, и к Кевину подошел Дэйв.

– Рано утром выезжаем, – сурово сообщил он. – Левон хочет непременно повидаться с Ким в Парас Дервале.

– Но ее там еще нет, – возразил Кевин.

– Герейнт говорит, что она уже должна вот-вот появиться, – и Дэйв, не дожидаясь ответа, решительно двинулся к двери и шагнул во тьму за порогом, застегивая на холодном ветру куртку.

Значительно позже случилось и еще кое-что. Он не так давно лег, и тяжелые одеяла только-только начали согреваться, когда дверь приоткрылась и внутрь проскользнула тоненькая фигурка с горящей свечой в руке.

– Если ты сейчас попросишь у меня кувшин сашена, – сказала Лиана, – я тресну тебя этим кувшином по голове. Надеюсь, у тебя там уже тепло?

Она поставила свечу на низенький столик у кровати и быстро скинула платье. Несколько мгновений он видел ее, нагую, освещенную светом свечи; а затем она нырнула к нему под одеяло.

– Я люблю, когда свечи горят, – сказала она.

Это были ее последние слова; больше ни она, ни он не произнесли ни слова в течение очень долгого времени. И, несмотря на то что он снова вознесся по спирали любовного наслаждения так далеко, что, казалось, даже цвета радуги стали иными, он успел, прежде чем догорела свеча, увидеть, что и она, выгнувшаяся над ним дугой, тоже как бы пребывает в ином измерении, и ему очень захотелось спросить ее об этом, но не было сил.

А потом, уже совсем в темноте, она сказала:

– Ты не бойся. Мы ушли так глубоко, потому что здесь совсем рядом Гвен Истрат. В конце концов в старых сказках всегда оказывается очень много правды.

Он покачал головой. Ему пришлось невероятно долго возвращаться, и теперь едва хватило сил, чтобы хоть головой покачать в ответ. Еще труднее оказалось что-то сказать.

– У меня везде так, – пробормотал он. – Я всегда ухожу так же глубоко.

Она притихла, и он огорчился: ему совсем не хотелось ее обижать. Ну как ей объяснить?! Но тут Лиана погладила его по лбу и совсем другим голосом очень тихо сказала:

– Так, значит, у тебя в душе звучит голос Дан Мары? – И она назвала его каким-то другим именем – во всяком случае, так ему показалось, ибо он все еще был точно во сне. Он хотел спросить ее, что это за имя. И еще о многом хотел спросить ее, но отлив уже начался, а его и так слишком далеко отнесло от берега в открытое море…

Утром, когда Эррон разбудил его, тряхнув за плечо и понимающе усмехаясь, Лианы, естественно, рядом уже не было. Он так и не увидел ее больше, а вскоре они отправились в путь – тридцать воинов из отряда Диармайда, они с Дэйвом и Торк с Левоном.

Для Дэйва путешествие на северо-восток, к истокам реки Латам, обещало воссоединение с любимыми людьми, а в конце концов обернулось не только радостью встречи, но и вспышкой жуткой ревности. С той самой минуты, когда он узнал, что человек, которого Диармайд должен привезти в Парас Дервал, это шаман Герейнт из третьего племени, сердце его то и дело начинало бешено биться от предвкушения встречи со старыми друзьями. Его ничем нельзя было бы удержать от участия в этой экспедиции! Он знал, что Герейнт по какой-то причине очень нужен Лорену – что-то они собирались совместно обсуждать относительно этой зимы. Но в общем-то это было и не особенно важно; а важно было то, что вскоре он снова окажется среди своих любимых дальри.

Дороги, ведущие на восток, были расчищены вплоть до озера Линан, однако, когда они следующим утром повернули на север, двигаться стало гораздо труднее. Диармайд рассчитывал добраться до одного из лагерей дальри к заходу солнца, но они ехали ужасно медленно из-за снежных заносов и резкого ветра, который беспрепятственно гулял сейчас над Равниной. Дэйву и Кевину в Парас Дервале дали замечательно теплые и очень легкие куртки. Здесь отлично умели использовать шерсть и хлопок. Без этих курток они бы, конечно, совершенно замерзли. Но даже и тепло одетыми после захода солнца двигаться дальше стало почти невозможно, и Дэйв понятия не имел, насколько далеко они еще от лагерей дальри.

А потом всякие мысли о холоде и усталости просто испарились у него из головы, потому что впереди, в ночи, они увидели мелькающие огни факелов и услышали пронзительные крики умирающих элторов и яростные вопли сражающихся людей.

Дэйв не стал ждать. Он пришпорил своего огромного жеребца и погнал его вперед по заваленной снегом Равнине. Вскоре перед ним предстало поле битвы, а на некотором расстоянии от него, прорвавшись сквозь ряды ургахов и преследуемый ими по пятам, скакал на коне мальчик лет пятнадцати, которого Дэйв сразу узнал.

Диармайд, элегантный, как всегда, нагнал Дэйва почти сразу, и они на полном скаку ринулись мимо Тэйбора вниз по склону холма, однако вскоре Дэйв совершенно перестал замечать, кто еще из своих скачет с ним рядом, ибо врезался прямо в середину волчьей стаи, рубя топором направо и налево и расчищая себе путь к ближайшему ургаху; и гнала его вперед память об убитых при Лиуинмире.

И больше он почти ни о чем другом думать не мог, охваченный пылом сражения. Кевин Лэйн все время был рядом, держа в руке зажженный факел. А потом Дэйву сказали, что он тогда убил не только ургаха, но и его «коня». Эти шестиногие рогатые твари назывались «слоги», так ему потом объяснили. Но все это было потом.

После того как Тэйбор, что было совсем уж невероятно, появился вдруг в небесах верхом на совершенно немыслимом крылатом существе, во лбу которого светился серебряный рог. Светился и убивал.

После того как удалось обратить в бегство волков, а ургахи, развернув своих слогов, тоже бежали с поля боя. Тогда Дэйв наконец спешился и повернулся лицом к своим побратимам. Он чувствовал, как обретает прежнюю силу и уверенность, когда ощутил крепкое рукопожатие Торка и жаркие объятия Левона.

Была, правда, некая неприятная интерлюдия, несколько напряженных моментов, когда Диармайд приказал убить того дальри за неподчинение приказу в бою, а затем еще и поспорил с Левоном и пристыдил его, но и это все тоже закончилось благополучно. Кевин Лэйн по какой-то причине, которую Дэйв никак не мог себе уяснить, попытался было вмешаться в их спор, но никто, казалось, не обратил на это особого внимания.