Черный замок, или Вопреки устройству Мира - Елена Тыртышникова

И вот он снова перед ними. Наследник престола великой империи Гулум. Или всего лишь ублюдок Нуйиты Лиххиль, оставленный в живых то ли из жалости, то ли от незнания?

Романд отчётливо понял: если сейчас он во всеуслышанье откажется от короны, то путь в Главель, да и в любой мало-мальски значимый город или родовой замок, будет заказан раз и навсегда! Ему-то, Романду, всё равно, но что ждёт его детей, Литу, будущих внуков? Если бы не два страшненьких, пугающе хрупких комочка — Иванд и Вита, — юноша, не колеблясь, отослал бы всю эту высокородную братию к демонам. Но теперь приходилось решать не только за себя и для себя.

И всё-таки не хотелось… но в империи имелся лишь один-единственный род, который мог без последствий и отказаться от Гулума, и вырастить меж собой ублюдка. Романд посмотрел на Имлунда Зелеша, на отца. Он ведь разрешил быть его сыном! Герцог не заметил не только взгляда, но даже самого Романда — Имлунд вперился куда-то в пол и со стороны казался неживым. Статуя, только играющие на подлокотнике кресла изящные пальцы выдавали в герцоге немертвеца.

Рядом с отцом расположился Феллон. Он также не интересовался происходящим в зале: в контрасте с Имлундом брат изучал мозаику на потолке — та изображала звёздное небо, причём не родное, северное, а очень дальнего Юга.

Что ж, и они правы — выбор за Романдом. Юноша мысленно кивнул и гордо воззрился на императора. Тот ответил сочувствующим и понимающим взглядом. Единственным понимающим взглядом… но от Льеэфы Л-лотая Романду не требовалось понимания. Император понял и это. Он ненавязчиво отвёл взор, словно так и надо.

Свет и Тьма! Он же обязан поклониться правителю Гулума — припомнил с очевидным опозданием Романд, но слишком долго он простоял столбом, чтобы следовать этикету.

— Так это и есть небезызвестный Романд Л-лотай, именовавшийся прежде Романдом Зелешем?

Юноша резко обернулся на голос. Затянувшуюся до неприличия паузу «любезно» прервал дородный мужчина, судя по толстой золотой цепи, глава Гильдии купцов. Ему хами… отвечать требовалось с опаской — от купцов в государстве, да столь огромном, зависит многое. Не зря же представители Гильдии купцов входили в состав Имперского совета.

— Нет, — сохраняя достоинство, возразил молодой чародей. — Я не Романд Л-лотай.

— Как так? — удивился купец.

— Это дело Романда, — неожиданно вмешался император. — На мой взгляд, вполне логично, что юноша не собирается принимать моё имя.

— Тогда чьё же? — говорил, судя по прищёлкивающему акценту, кто-то из Дальних Графов. — Лиххиль или сразу Лоххаль? А, может, вовсе снова Зелеш?

— Разве сейчас это имеет значение? — устало вздохнул Имлунд. Повернувшись к нему, Романд едва сдержал вскрик изумления — юноша наконец-то разглядел отца и что-то незнакомое в его лице. Непривычное. Непонятное.

— А вы имеете право голоса, — хамовато поинтересовался всё тот же граф, — старший герцог?

Зал натурально заледенел от тревоги и затих, но холодный, ровный голос Феллона безжалостно разбил мёртвое молчание.

— Мой отец, Имлунд Зелеш, по-прежнему является главой рода Зелеш, — Феллон даже приподнялся. — И я не понимаю, почему должно быть иначе, граф.

— Но… — стушевался тот, однако, по всей видимости, ощутив поддержку своих, воспрянул духом и продолжил. — Хорошо, герцог. Мне, и не только мне, хотелось бы узнать, отчего вы считаете этого юношу, — высокомерный кивок на Романда, — сыном Льеэфы Л-лотая.

— То есть?

— Нуйита Лиххиль будучи вашей женой, герцог, — пояснил возмутитель спокойствия, — понесла от другого мужчины. Где доказательства, что у неё не имелось другой связи, кроме как с вами, герцог, и с его величеством.

От столь неприкрытой наглости зал снова погрузился в мертвенную тишину. Взоры всех присутствующих обратились к трём побелевшим от ярости лицам — Имлунду, Льеэфе и, как ни странно, Феллону.

— Нуйита Лиххиль понесла не будучи моей женой, — процедил герцог Зелеш. — И призналась она мне до брака. Кроме Льеэфы Л-лотая у Нуйиты Лиххиль мужчин не было — это доказывается легко, достаточно обратиться к любому магу. Я думаю, магистр Новелль вряд ли окажет нам в любезности проследить материнскую линию Романда.

— Да хоть жизнь Нуйиты от зачатия Романда до его рождения показать, — буркнул глава Круга Старших. — Благо два «свидетеля» присутствуют.

Молодой чародей зарделся, император, надо признать, тоже выглядел несколько смущённым.

— Эти маги что угодно сделают, только бы их ставленник оказался на престоле! — не сдавался граф, уже позабыв, как голосовал за Романда какие-то полторы седмицы назад.

— Пригласите независимого эксперта… И он докажет, что все формальности императорского брака соблюдены, кроме собственно брака, но на то было веление Имперского совета.

В этот момент стало ясно, окончательно и бесповоротно, что Имлунда Зелеша переспорить невозможно.

— Думаю, дискуссия о родстве Льеэфы Л-лотая и Романда закончена, — подвёл итог Феллон.

— Тем более, Романд при свидетелях, — решил помочь граф Яруш, — сумел выполнить заведомо не выполнимое обещание.

Члены Совета и Круга Старших вновь обратились к Романду, а тот не мог ничего сказать, так как внезапно сердце кольнула беспощадная тревога. Юноша приложил к груди левую руку, сжал её поверх правой, зажмурился, пытаясь понять, в чём дело. Одновременно обеспокоено выпрямились Льеэфа и Имлунд, напрягся Феллон, маги заёрзали в креслах.

— Что-то… — выразил общую мысль Новелль.

— Лита! — охнул Романд и, как прежде, не зная, но безумно желая, применил чары переноса. Его возлюбленной грозила беда.

Вслед за юношей исчез Круг Старших, чуть помедлив, к ним присоединились император и Зелеши. А уж затем и все, обладавшие амулетами ловли следа и перемещения.

* * *

Керлик очутился рядом с Литой точно в момент удара и кинулся было к ней, но чьи-то крепкие руки удержали чародея от смертельной глупости: с одной стороны плечо сжимал Имлунд Зелеш, с другой — Новелль Спящий. Оба отрицательно покачали головами. И магу оставалось лишь беспомощно смотреть на страшную картину.

Лита, его добрая малышка, ударила… Керлик без труда узнал Келейту, эту… у него не имелось слов, чтобы… Лита ударила мать ужасной силой Ночи, после которой к людям уже не возвращаются. Но Тьма не достигала цели, на пути к оной стоял Романд: его напряжённая раскрытая ладонь ловила, впитывала чужеродную юному чародею магию. Со стороны даже казалось, что это Романд ударил по Лите Тьмой, а та прикрылась скрещенными руками.

— Лита, серебряная моя! — позвал Романд, но ответа не получил. Тогда юноша осторожно, полуобернулся к Келейте. — Уходите! Слышите?! Уходите прочь!

— Не могу, мальчишка. Это тебе придётся уйти.

— Почему? Потому что вы ненавидите мужчин и решили наказать за это дочь?!