Нарцисс в цепях - Лорел Гамильтон

Он добавил к тренировочным просторную футболку. Она доходилаему до середины бедер, что скрывало больше его тела, чем открывало, но всеравно я знала, что под одеждой. Осознавала, как бывало с Ричардом и Жан-Клодом.Я всегда думала, что это смесь вожделения с любовью, но Мику я недостаточнознала, чтобы любить. Значит, либо чистое вожделение слишком похоже на любовь,либо есть не один вид любви. Слишком это все для меня сложно.

— В чем дело? — спросил он.

Натэниел вернулся к венику, совку и ведру. Подобрав их, онстал собирать стекло, не обращая на нас внимания.

— Ни в чем. А что?

Он нахмурил брови:

— У вас обоих огорченный вид.

Он подошел поближе, но это движение было для меня слишкомвнезапным после выходки Натэниела, и я отшатнулась.

Мика остановился и поглядел на меня в явном недоумении:

— Что случилось? Ты не была так пуглива, когда шластрельба.

Я глянула на Натэниела, который, присев, собирал стекло всовок. Он старательно не глядел на меня, на нас.

— У нас вышло несогласие.

Натэниел застыл — все его тело отреагировало на мои слова.Потом медленно повернулся и направил на меня свои цветочные глаза.

— Анита, так нечестно. Не было ни разу, чтобы я с тобойв чем-нибудь не согласился.

Я вздохнула — не потому, что он был прав, а из-за обиды вего глазах. Я подошла к нему, присела на корточки, потому что становиться средистекла на колени не решилась, тронула его за голое плечо, за щеку.

— Извини, Натэниел. Ты просто застал меня врасплох.

— А почему ты меня оттолкнула; Анита? Почему? Тебе жехотелось, чтобы я тебя обнял, я же знаю.

Я дотронулась до его спины, где уже почти зажили следыукусов, оставив красноватые кружки.

— Я никому не сдаюсь без боя, Натэниел. Тебе это ужепора бы знать.

— Не обязательно все превращать в бой, — ответилон. Глаза его расширились и поблескивали.

— Для меня обязательно.

Он покачал головой, закрывая глаза, и слезы покатились по егощекам. Я помогла ему встать, потому что меня беспокоило стекло на полу. Потом,когда мы поднялись, я обняла его, прижалась лицом к обнаженной коже, попав ртомв ямку на плече, где ключица загибается внутрь. Его руки обернулись вокругменя, прижали к себе. Очень мягкой и теплой была у него кожа и пахла ванилью. Уменя дыхание стало прерывистым. Никогда я не знала, это такое мыло, шампунь,одеколон или просто он сам так пахнет. Но под этим ароматом был другой,прогорклый запах, который ни один парфюмер в мире не станет совать в бутылку.Нечто дикое и очень настоящее, запах леопарда, запах парда.

Я ощутила Мику у себя за спиной. Я узнала ощущение его тела,как контур тепла, за миг до того, как он прижался ко мне. Но он не сталобнимать меня руками — они касались Натэниела. Тело Мики изогнулось, прижимаясько мне, но его руки скользнули по моим, прижимая к нам Натэниела, обнимая его.

Натэниел испустил дрожащий вздох. Глубокий рокочущий звуквышел из горла Мики, и я не сразу поняла, что это он мурлычет, что это глубокийритм довольства. У меня завибрировала спина. Натэниел заплакал, и я услышаласвой голос:

— Мы здесь, Натэниел, мы здесь.

Я вжималась в густую ваниль кожи Натэниела, мурлыканье Микисотрясало мое тело, и такое было ощущение от их тел, такое реальное, такоенадежное, и я заплакала. Я держала Натэниела, Мика держал нас обоих, мы обаплакали, и все было хорошо.