Тень ночи - Дебора Харкнесс

«Индепендент»

1 февраля 2010 г.

Жительница графства Суррей неожиданно обнаружила у себя дома манускрипт, принадлежавший Мэри Сидни, талантливой поэтессе Елизаветинской эпохи и сестре сэра Филипа Сидни.

«Я нашла это возле нашего чердака, в старом сушильном шкафу, оставшемся от моей матери», – рассказала корреспонденту газеты шестидесятидвухлетняя Генриетта Барбер. По словам миссис Барбер, она решила убрать из шкафа материнские вещи и навести там порядок. Хозяйка дома сочла находку просто старой, потрепанной записной книжкой, в каких ведут дневники.

По мнению экспертов, на самом деле миссис Барбер нашла… алхимический лабораторный журнал, который графиня Пемброк вела на протяжении зимы 1590/91 г. Считалось, что научные записи графини погибли во время пожара, вспыхнувшего в Уилтон-Хаусе в XVII веке. Пока неясно, каким образом этот журнал попал в семью Барбер.

«Мы вспоминаем Мэри Сидни прежде всего как поэтессу, – заявил представитель аукционного дома „Сотбис“, где в мае манускрипт будет выставлен на продажу. – Однако современники хорошо знали о ее страстном увлечении алхимией».

Манускрипт особо интересен тем, что в нем графиня вкратце упоминает о своем помощнике или помощнице. Описывая эксперимент, названный ею созданием дерева Дианы, Мэри Сидни упоминает, что ей ассистировал некто ДР. «Возможно, мы никогда не установим личность того, кто помогал графине Пемброк, – полагает историк Найджел Уорминстер из Кембриджского университета, – однако сам манускрипт способен рассказать нам очень много о становлении экспериментальной базы в начинавшуюся эпоху научной революции».

– Что-то случилось, Schatz?^[76] – спросил Эрнст Нейман, ставя перед женой бокал вина.

Для вечера понедельника она выглядела чересчур серьезной. Такой Верен бывала по пятницам.

– Ничего особенного, – торопливо ответила она, не поднимая глаз от газетных строчек. – Маленькое незавершенное семейное дельце.

– И в нем опять замешан Болдуин? Никак он сегодня потерял миллион евро?

Шурин отличался азартностью, и Эрнст никогда полностью ему не доверял. Болдуин учил Эрнста хитросплетениям международной торговли, когда тот был еще молодым парнем. Сейчас герру Нейману было около шестидесяти. Друзья завидовали, что у него такая молодая жена. Свадебные фотографии, где Верен выглядела как сейчас, а самому Эрнсту было двадцать пять, супруги надежно спрятали от посторонних глаз.

– Болдуин ни разу в жизни не терял миллион чего бы то ни было.

Получив столь уклончивый ответ, Эрнст поморщился. Он пододвинул к себе английскую газету и прочитал статью, почему-то заинтересовавшую жену.

– Неужели тебя интересует какая-то старая алхимическая дребедень?

– Дай я сначала позвоню, – все в той же уклончивой манере ответила Верен.

Руки Верен спокойно держали мобильный телефон, однако Эрнст поймал выражение ее глаз, имевших необычный серебристый цвет. Жена была рассержена, напугана и думала о прошлом. Эрнст вспомнил, где и когда он видел такое же выражение ее глаз. Это было за несколько мгновений до того, как Верен спасла ему жизнь, отшвырнув от своей мачехи.

– Ты звонишь Мелисандре?

– Изабо, – привычно поправила мужа Верен, нажимая кнопки.

– Да, Изабо, – повторил Эрнст.

Неудивительно, что ему было трудно называть мачеху Верен именем, отличным от того, каким она сама назвалась, когда после Второй мировой войны убила отца Эрнста.

Соединение устанавливалось необычайно долго. В динамике слышались странные щелчки. Казалось, вызов Верен несколько раз переадресовывали. Наконец раздались длинные гудки.

– Кто звонит? – спросил молодой мужской голос.

Спросивший показался Эрнсту американцем. Возможно, и англичанином, но почти утратившим английскую манеру произношения.

Верен мгновенно оборвала соединение. Она бросила мобильник на стол и закрыла лицо руками:

– Боже мой! Это происходит на самом деле. Все так, как предсказывал отец.

– Ты меня пугаешь, Schatz, – признался Эрнст.

В жизни он повидал достаточно ужасов, но все они меркли по сравнению с теми, что терзали Верен в редкие моменты, когда она по-настоящему засыпала. Ее кошмарные видения, связанные с Филиппом… Этого было достаточно, чтобы всколыхнуть упорядоченную жизнь Эрнста.

– Кто тебе ответил по телефону?

– Совсем не тот, кого я рассчитывала услышать, – сказала Верен, поднимая глаза на мужа. – Мне должен был ответить Мэтью, а он не ответил. И я знаю причину: его здесь нет. Он там. – Верен покосилась на газету.

– Верен, ты говоришь какую-то бессмыслицу.

Эрнст начинал терять терпение. За все годы он так ни разу и не встретился со сводным братом жены – вечным нарушителем спокойствия, интеллектуалом и… паршивой овцой семейства де Клермон.

Верен уже набирала другой номер. На этот раз соединение произошло почти сразу.

– Итак, тетушка Верен прочитала сегодняшние газеты. А я уже несколько часов подряд жду, что ты позвонишь.

– Галлоглас, где ты сейчас находишься?

Ее племянник был вечным скитальцем. В прошлом он присылал открытки, где не было ничего, кроме телефонного номера. Номера принадлежали заправочным станциям или мотелям на отрезках дорог, по которым он путешествовал: немецкий автобан, Шоссе 66 в Штатах, Тролльстиген в Норвегии, туннель Гуолян в Китае. Потом наступила эра мобильных телефонов, упростившая международные звонки. При наличии GPS и Интернета Верен могла установить местонахождение Галлогласа где угодно, хотя она и тосковала по открыткам.