Тень ночи - Дебора Харкнесс

– Я искренне думала, Тень, что, пока ты в Англии, в число твоих обязанностей входит следить, чтобы твои люди не вмешивались в нашу политику. А если эти частные махинации выйдут наружу? Как ты объяснишь свои действия? – Королева буравила Мэтью своими черными близорукими глазами.

– Я, ваше величество, скажу так: «Каких странных сопостельников дает человеку нужда»^[74].

С губ Елизаветы сорвался тихий возглас удивления.

– Для женщин это справедливо вдвойне, – сухо сказала она. – Что ж, мы договорились. Ты отправишься в Прагу и привезешь Келли. Госпожа Ройдон останется при дворе, будет прислуживать мне. Это ускорит твое возвращение.

– Моя жена не является частью нашего соглашения. И незачем отправлять меня в Богемию сейчас, в январе. Вы намерены вернуть Келли. Я позабочусь о том, чтобы ваше намерение исполнилось.

– Ты здесь не король! – Елизавета ткнула Мэтью пальцем в грудь. – Ты, господин Ройдон, отправишься туда, куда я тебя пошлю. А если откажешься, я брошу тебя и твою жену-ведьму в Тауэр за государственную измену. И за дела похуже. – Теперь глаза королевы сверкали жаждой мщения.

Кто-то скребся в дверь.

– Входи! – рявкнула Елизавета.

– Ваше величество, графиня Пемброк просит ее принять, – виноватым тоном доложил гвардеец.

– Божьи зубки! – выругалась королева. – Меня когда-нибудь оставят в покое? Пусть войдет.

В гостиную вплыла Мэри Сидни. В передней было холодно, в гостиной – душно. Разница температур создала ветер, развевающий подол платья графини. Остановившись посередине, Мэри сделала изящный реверанс, прошла еще немного и сделала второй, такой же безупречный.

– Здравствуйте, ваше величество, – произнесла Мэри, склонив голову.

– Что привело тебя ко двору, леди Пемброк?

– Ваше величество, когда-то вы великодушно разрешили обратиться к вам, если у меня возникнет настоятельная потребность.

– Да, было такое, – сказала Елизавета, в голосе которой снова появилось раздражение. – Твой муж опять что-то натворил?

– Слава Богу, ничего. – Мэри поднялась. – Я пришла просить разрешения отправить госпожу Ройдон с важным поручением.

– Нашла кого отправлять, – поморщилась Елизавета. – От нее ни толку, ни пользы.

– Для моих экспериментов требуется особо прочное стекло. Такое делают только в мастерских императора Рудольфа. Жена моего брата… После смерти Филипа она вновь вышла замуж и теперь является графиней Эссекс. От нее я узнала, что господина Ройдона посылают в Прагу. С вашего разрешения, госпожа Ройдон поедет с ним и привезет то, что мне требуется.

– Напыщенный, глупый мальчишка! Совершенно не умеет хранить тайны. Обязательно нужно растрезвонить на весь свет. – Елизавета стремительно повернулась, блеснув обилием золотых и серебряных украшений. – Голову этому болтливому хлыщу отрубить мало!

– Когда мой брат умер, защищая ваше королевство, ваше величество обещали, что однажды окажете мне услугу. – Мэри безмятежно улыбнулась нам с Мэтью.

– И ты хочешь растратить столь драгоценный дар на эту парочку? – недоверчиво спросила Елизавета.

– Однажды Мэтью спас Филипу жизнь. Он мне как брат, – сказала Мэри, глядя на королеву с очаровательной улыбкой наивного ребенка.

– Умеешь ты, леди Пемброк, говорить гладко. Жаль, что мы редко видим тебя при дворе. – Елизавета взмахнула руками. – Хорошо. Я сдержу свое слово. Но я хочу, чтобы к середине лета Эдвард Келли был в Англии. И это должно быть сделано не кое-как, а в глубокой тайне. Никто в Европе не должен знать о моих замыслах. Ройдон, ты меня понял?

– Да, ваше величество, – сквозь зубы ответил Мэтью.

– Отправляйся в Прагу, и побыстрее. И возьми с собой жену, чтобы исполнила просьбу леди Пемброк.

– Благодарю вас, ваше величество.

На лице Мэтью я не видела даже наигранной радости. Вид у него был такой, будто он намеревался оторвать Елизавете Тюдор голову вместе с париком, под которым она прятала поредевшие волосы.

– И прочь с моих глаз, пока я не передумала! – Елизавета тяжело плюхнулась в кресло.

Лорд Берли легким кивком дал понять, что не стоит испытывать терпение королевы. Но Мэтью не мог уйти, не взяв хотя бы маленький реванш.

– Ваше величество, позвольте вас предостеречь. Вам не стоит доверять графу Эссексу.

– Знаю, господин Ройдон, тебе он не нравится. Уильяму и Уолтеру тоже. Но с ним я снова чувствую себя молодой. – Черные глаза Елизаветы вперились в Мэтью. – Когда-то этим занимался ты. Ты умел напомнить мне о счастливых временах. Теперь ты нашел себе другую, а я осталась одна.

– «Как тень моя, всегда любовь со мной. / Играет в прятки, в руки не идет, / Не отпускает, манит за собой…»^[75] – тихо продекламировал Мэтью. – Ваше величество, я ваша Тень, и у меня нет иного выбора, как следовать за вашим повелением.

– Я устала, и мне не до поэзии, – демонстративно отвернулась Елизавета. – Оставьте меня!

– Ни в какую Прагу мы не поедем, – сказал Мэтью, едва мы вновь очутились на барке Генри и поплыли в Лондон. – Надо возвращаться домой.

– Если вы сбежите в Вудсток, королева все равно не оставит вас в покое, – справедливо заметила Мэри, кутаясь в меховое покрывало.

– Мэри, речь не о Вудстоке, – объяснила я. – Мэтью имеет в виду… дальше.

– А-а, – наморщила лоб графиня.

Затем ее лицо приняло непроницаемое выражение.

– Но мы подошли так близко к цели наших поисков, – сказала я. – Мы знаем, где находится манускрипт. Возможно, в нем мы найдем ответы на все наши вопросы.

– А возможно, обнаружим такую же чепуху, как в манускрипте, который видели в доме доктора Ди, – с раздражением бросил Мэтью. – Мы изберем другое направление действий.

Однако позже Уолтер убедил Мэтью внимательно отнестись к словам королевы. Если мы ослушаемся ее приказа, она действительно бросит нас в Тауэр. Когда я рассказала Благочестивой Олсоп о поездке в Прагу, старуха отнеслась к этому так же, как и Мэтью.

– Вам нужно возвращаться в свое время, а не ехать в далекую Прагу. Даже если бы ты осталась здесь, понадобилось бы несколько недель, чтобы подготовить заклинание для отправки тебя в будущее. Пойми, Диана: магия имеет свои руководящие принципы и правила, о которых ты еще ничего не знаешь. Пока все твои достижения – это норовистая дракониха, свечение, выдающее тебя с головой, и склонность задавать вопросы, ответы на которые приносят больше вреда, чем пользы. Тебе недостает знаний на исполнение твоих замыслов.