Хейдер. Перечеркнутый герб Ланграссена - Олег Борисов

И, с неприязнью посмотрев на шарахнувшегося прочь купца, бородатый стражник окончательно запер крошечное окно. Потому что сказал правду, аккуратно написанную на прибитом щите, знаке объявленной войны: гномы с убийцами не торгуют.

— Завтра будем на месте, — недовольно бросил Болард, разглядывая испачканный в болотной грязи плащ. На закате дозору справа что-то померещилось, и больше сотни наемников прочесали кусты вдоль дороги, которые переходили в вонючую жижу. Когда лорд Дейста с сыном добрались к месту переполоха, закованные в железо болваны успели истоптать всю округу и переломать всю зелень. Егеря побродили вокруг и лишь развели руками: даже если за марширующей армией кто-то следил, найти что-либо после солдат было невозможно.

Хозяин Ланграссена лишь раздраженно сплюнул и сел на медвежью шкуру, расстеленную рядом с костром. Гремящая железом армия отлично умела держать строй и ходить в атаку, но вот в походе безобразно растянулась и застревала в каждой крошечной деревушке, пытаясь выскрести из тайников брагу и продукты. И пусть этим развлекались в основном наемники, но в карательной экспедиции любители золота составляли большинство. Половину дружины лорд Дейста предпочел оставить дома, взяв с собою лишь три сотни проверенных временем бойцов. Тысячу сформировали лихие ребята, польстившиеся на высокую плату и возможность поучаствовать в прогулке на берег моря. Еще в городках и деревнях по дороге наскребли двести ополченцев, на которых возложили заботы по охране обоза, уходу за лошадьми и обустройству временных лагерей перед сном. Учитывая, что каждый солдат получал жалованье за сутки, никто сильно не торопился и относился к сиплым воплям командиров как к минимальному злу, которое надо всего лишь перетерпеть.

Сбросив сапоги, лорд Дейста плеснул на усталые ноги воды из ковша и обтер их чистой суконной тряпкой. Еще раз зачерпнул воды из ведра и ополоснул руки и лицо. Можно было ужинать.

— Я надеялся набрать пять-шесть сотен обозников, а села словно повымерли. — Болард быстро порезал хлеб, высыпал на расстеленное полотенце собранную в одной из деревень зелень и устроился рядом. — Ни один криволапый бьенд[73]не желает воевать за своего господина. Скоро дело дойдет до того, что в местных лесах начнут прятаться от одного нашего имени.

— Плевать… Я с самого начала не рассчитывал на этот сброд. Только хорошо обученные войска позволят с первого штурма захватить крепость. А что до голозадых оборванцев, так пусть кашеварят и заготавливают дрова для костров. С этим справляются и ладно. Когда вернемся, я наложу виру на старост, которые недодали людей. Пусть потом разбираются, кто там на охоту спешно отъехал, кто к родне с товарами подался. По пять пенгаров за каждого удравшего, и вся эта вольница мигом забудет, как шутки со мною шутить. Распустились, мерзавцы…

— Нет худа без добра, пока плелись, все хвосты подтянули. Завтра с утра можно выступать, не дожидаясь отставших. Все здесь — и пехота, и арбалетчики.

Кашевар снял пробу с котла, потом достал чистые плошки и аккуратно разложил приготовленную дымящуюся похлебку с мясом. С поклоном подав ужин командующему и его сыну, крестьянин ушел за дровами для костра.

Зачерпнув горячего варева, старик подул на исходящую паром ложку и начал ужинать. В промежутках между жеванием он успел помянуть недобрым словом и бастарда, и первую надоедливую мошкару, и на редкость холодные ночи:

— Хорошо встали, удачно. Справа болотина, от ночной атаки прикрывает. Слева холм небольшой, где размещены стрелки. Даже если кто вздумает неожиданно напасть, любой кусок поля достанут. Ну и бурелома рядом нет, одни перелески, большой отряд не укрыть… Завтра за хинк доберемся до Гнилой балки, потом еще пара хинков — и к деревне выйдем. Метательные машины соберем, лестницы проверим — и к толле[74]будем готовы к штурму. От деревни до стены два полета стрелы, даже запыхаться не успеем, как добежим.

Положив себе добавку, Болард с усмешкой покосился на отца и пробормотал:

— Главное, чтобы любимый братик снова в бега не подался. У сыроедов земли много — если бастард сбежит, мы устанем кусты обшаривать и в дыры заглядывать. Может и жизни не хватить на поиски.

— Для того егерей и взял, которые любой след распутают, — нахмурился лорд Дейста. — Да и не побежит он сразу. Не для того столько по болотам шастал, чтобы крепость без боя сдать. В этот раз он хоть кого-то смог наскрести по округе, себя великим господином объявил. Даст слабину и попытается к морю удрать — свои же и сдадут. В какой раз… Поэтому он запрется и будет нам верещать про обещанные земли, про данное мною слово… Можно подумать, я обещал ему все золото мира. Если каждому бастарду куски хегтигдема раздавать, моим сыновьям есть будет нечего!

— Тогда завтра я увижу, как его голова навсегда распрощается с туловищем. Потому что хоть с обозом, хоть без него, но наши полторы тысячи воинов должны взять Лэгпассу быстрее, чем задирают юбки крестьянкам в поле. Или мы зря потратили прорву золота.

— Возьмут, — усмехнулся старик, бросая опустевшую плошку рядом с костром. — Я пообещаю завтра отдать все ценное, что они там найдут. Может, кроме пары дохлых мышей сумеют добыть минт-другой. Украденную казну бастард растратил еще в прошлый раз.

— Только громко говорить об этом не стоит. Пусть ребятишки думают, что раз в крепости сидит новый лорд, то и подвалы забиты до отказа.

— Пусть думают о чем угодно, лишь бы на стены лезли побыстрее и не дали ублюдку сбежать в очередной раз! Ради этого я готов отдать любое золото, которое этот «лорд Хейдер» мог получить от гномов или сыроедов. Пусть принесут мне голову бастарда, и я сочту, что все потраченные деньги и время на тренировку этого сброда не пропали зря…

Уже устроившись спать, Болард Дейста сонно спросил:

— А что за письмо доставил гонец сегодня утром? От Хиарлоссы?

— Нет. Это старая карга решилась все же дать ответ на мою просьбу. Вместо войск хитрая стерва прислала мне благословение короля, молитву от церковного совета и кучу рекомендаций, как следует утихомирить взбунтовавшуюся крепость. Можно подумать, мне нужны ее никчемные советы… Ничего, как только я выпотрошу побережье, вся пушнина и морской зверь пойдут через мои руки. Я договорюсь с северными коротышками о совместной торговле, заставлю их навести порядок у зазнаек из Фьерранлонда. И когда весь запад будет плясать под мою дудку, тогда покажу кукиш и мамаше, и ее выродку… До чего странные дни настали в Фарэстаттен — что ни король, то или выживший из ума старик, или совсем безмозглый щенок, запутавшийся в мамкиных юбках… Но я им всем припомню, коронованные тупицы… Они у меня эти молитвы еще споют, вместе с киргэгмэдами и патриархами в придачу… Посмотрим, как замашет крыльями Ворона, когда все железо и уголь окажутся у меня. Много ли они навоюют с голыми руками… Слышишь, Болард, они еще попрыгают… Да… Что молчишь? Спишь?..

Старик приподнял голову, посмотрел на похрапывающего сына и вновь лег, щурясь на всполохи костра: