Кристалл времени - Соман Чайнани

– Может быть, он спрятал что-нибудь в эфесе меча? – робко предположила Гиневра.

– Или в своей статуе в Пещере Короля? – подхватил Тедрос.

– Или это послание означает именно то, что в нем сказано, – сказала его принцесса.

Все повернулись к ней.

– Что, если это послание нужно понимать буквально? – спросила Агата, отрывая свой взгляд от пола. – Что, если «Откопай меня» просто означает «Выкопай короля Артура из его могилы»?

В тронном зале повисла такая тишина, что в ней Агата могла расслышать, как бьется в груди сердце Тедроса.

– Выкопать моего папу? – выдохнул он.

– Но Артур уже несколько лет как умер, – холодно добавила Гиневра. – За это время в его могиле не осталось ничего, кроме костей и пыли.

– Нет, – осторожно возразил ей Тедрос. – Мерлин заколдовал его гробницу. Отец сохранился там в своем прежнем виде.

Гиневра напряглась. Эта неизвестная ей деталь напомнила о том, как сильно она отдалилась от мужа и сына в последние годы жизни Артура, после того как бросила его, уйдя с Ланселотом.

– Но все равно тревожить могилу отца я не позволю, это даже не обсуждается, – твердо заявил принц. – Я не стану выкапывать его из земли.

– Даже если это именно то, чего хотел твой отец? – спросила Агата. – Даже если это был его приказ?

– Послушайте, что я вам скажу, – прокашлявшись, вступил в разговор Хорт. – Могилы раскапывать я не боюсь, более того, это одно из любимых занятий у нас, никогдашников. Особенно по ночам в пятницу. Но мне самому пришлось прождать почти всю мою жизнь, чтобы похоронить своего отца в нормальной могиле, поэтому идти с лопатой, чтобы вытащить отца Тедроса… Знаете, мне кажется, что это как-то… неправильно, что ли. Плюс к тому, вспомните, что мы просто не сможем добраться до Авалона, потому что по всем Бескрайним лесам на нас объявлена охота, а Змей разгуливает на свободе со своими червяками. Мы с Ник едва смогли ноги из Фоксвуда унести.

– Но даже если нам удастся добраться до Авалона, к могиле Артура мы все равно не попадем, – быстро добавила Гиневра. – Для этого нужно получить разрешение у Леди Озера войти в ее воды, а судя по тому, что я от вас услышала, нас там больше видеть не хотят.

– Более того, гроб моего отца защищен от осквернителей могил заклинанием Мерлина, и только он, Мерлин, способен снять его, – сказал Тедрос, очень довольный тем, что нашлось так много непреодолимых препятствий, закрывающих доступ к могиле отца.

Его мать и Хорт закивали в знак согласия.

У Агаты, честно говоря, не хватало духу спорить с ними. В принципе они были правы: риск очень велик и на пути много самых разных «но». А самое главное, она же попросила принца раскопать могилу его собственного отца. А как бы она сама отреагировала, попроси ее кто-нибудь раскопать могилу ее собственной матери? Причем без каких-либо гарантий, что это даст нужный результат.

Сквозь закрывающий вход в тронный зал водопад мелькнула тень, и появилась Николь.

– Быстрее! – закричала она, размахивая руками. – Потрошитель!

– Что стряслось? – спросил Хорт, но его подруга уже нырнула назад за водяной занавес.

Хорт пустился следом, за ним Агата и Тедрос, и, наконец, самой последней сквозь волшебный занавес проскочила Гиневра. Оказавшись в вестибюле, они сразу наткнулись на Сабби. Гном ожидал их, стоя возле своей помятой рикши, обклеенной сейчас десятками перечеркнутых красным крестом портретов Софи с надписью: «Плохой бхут!»

– Скорее! – торопил их Сабби. – Император ждет!

Пуф! И юноша-паж превратился в девушку-гнома.

– Девушка Сабби быстрее крутит педали, чем парень Сабби! – пропищал он… или она?.. Ладно, не суть, как говорится. – Поехали! Поехали! Не будем терять время!

Агата вместе со всей их компанией втиснулась в рикшу. Мест на всех, естественно, не хватило, пришлось устраиваться друг у друга на коленях. Не успели они примоститься, как Сабби уже налегла на педали и погнала рикшу по дороге, петляющей между толстыми светящимися лозами, соединяющими различные уровни Гномии.

Они проносились мимо гномов, устало возвращавшихся по домам после продолжавшейся всю ночь осады и последующих похорон. Мимо владельцев лавок, срывавших со своих витрин осуждающие людей плакаты. Мимо гномов-докторов, везущих неподвижно лежащую на каталке Кико к приемному покою городской «Больнички».

Вскоре Сабби подъехала к «Музейчику» и, скрипнув тормозами, остановила свою рикшу возле самого входа в него.

– За мной! – крикнула Николь, устремляясь внутрь.

– А что твой кот делает в музее? – спросил у Агаты Тедрос, но она не ответила. Стараясь не отстать от Николь, Агата бросилась в раскрытую дверь «Музейчика», и…

– Ой! – крепко приложилась лбом о низкую притолоку.

– Пригибайте головы! – обернулась Николь, услышав стук. – Здесь все рассчитано на гномов!

Потирая ушибленный лоб, Агата вползла, пригибаясь, в крошечный зал и остановилась, касаясь макушкой подвешенного здесь под потолком баннера с надписью: «Золотой век Тель Шорта». Вскоре сюда же набились Тедрос и все остальные. Отсюда они направились вслед за Николь мимо парадных портретов кота Агаты, картин, на которых художники запечатлели самые важные сцены из истории правления Потрошителя. Вот знаменитый эпизод: Потрошитель изгоняет своего отца и братьев из Гномии. А вот праздник в честь коронации императора Тель Шорта с дождем из конфетти, царским угощением для всех и забитыми танцующими гномами площадями. Агата на бегу успевала краем глаза взглянуть на выставочные стенды: история создания подземной Гномии, схема светящихся лоз, на которых держится вся страна, празднование годовщины освобождения от вмешательства людей в дела гномов…

Спустя недолгое время они добрались наконец до подножия узкой винтовой лестницы в дальнем углу музея. Возле лестницы висела табличка: