Жертва Ведьмака - Джозеф Дилейни

Ее каюта оказалась маленькой, но хорошо обставленной. Помимо кровати здесь поместились кресло и стол с двумя деревянными стульями. Вся мебель была прикручена к полу, чтобы не опрокинулась во время шторма. Иллюминатор не пропускал много света, поэтому капитан зажег фонарь.

– Я надеюсь, вам будет здесь уютно, миссис Уорд, – сказал он. – А сейчас я должен вернуться к своим обязанностям. Мы отплываем в течение часа.

– Уверена, мне будет более чем уютно, капитан, – с улыбкой поблагодарила мама.

Я вышел за капитаном Бейнсом на палубу. За бортом поднимались волны, и свежий ветер наполнял воздух ароматом соли и дегтя. Вскоре большие паруса с треском и хлопаньем были развернуты, якорь поднят, и «Селеста» покинула Сандерленд. Сначала она шла не слишком быстро. Был ясный вечер, и солнце еще не скрылось за горизонтом, так что многое можно было увидеть. Аркрайт показал нам с Алисой очертания Картмела и горы Конистонский Старик, где мы побывали в прошлом году.

– Это было жутко! – воскликнула Алиса.

Мы оба кивнули. Аркрайт чуть не расстался там с жизнью, а его любимый пес Клык, напарник Стрелы, погиб от руки водяной ведьмы Морвены.

Плыть на корабле оказалось не так уж скверно, как я ожидал. Впрочем, мы все еще продвигались по защищенному от сильных ветров Морекамбскому заливу. Для выхода в открытое море надо было выйти в устье реки Уир. Прямо по курсу бурлили и пенились белые буруны. В момент, когда мы достигли их, корабль стало сильно раскачивать из стороны в сторону. Мой желудок не выдержал, и за десять секунд я исторгнул за борт все его содержимое.

– Сколько времени нужно для того, чтобы привыкнуть к качке? – жадно ловя ртом воздух, спросил я у Аркрайта.

– Может, пару часов, а может, и дней, – ответил он, ухмыльнувшись. – Некоторым беднягам так и не удается справиться с морской болезнью. Будем надеяться, что тебе повезет, мастер Уорд.

– Пойдем на нижнюю палубу, Том, – сказала Алиса. – Моряки терпеть не могут женщин на борту. Считают это плохой приметой. Лучше я не буду мозолить им глаза.

– Нет, Алиса, останься. Мама за все заплатила – им придется смириться с твоим присутствием.

Но Алиса настаивала. Я решил было составить ей компанию, но ведьмы с трудом переносили качку, и внизу в темноте так сильно пахло рвотой, что я быстро сбежал на свежий воздух. Этой ночью, последовав совету Аркрайта, я уснул в гамаке под звездами. К утру я еще не совсем оправился, но чувствовал себя уже значительно лучше и с интересом наблюдал за матросами. Они бесстрашно взбирались по канатам и расправляли паруса. У них не было времени на пассажиров – казалось, нас для них просто не существует, – но я ничего не имел против. Они заняты делом, притом опасным – когда корабль кренился и раскачивался, труднее всего приходилось тем, кто сидел высоко на мачтах, – и им лучше не отвлекаться.

Аркрайт неплохо разбирался в мореплавании, в дни своей армейской молодости он пару раз ходил на судах вдоль побережья. Он стал перечислять названия разных частей корабля, сказал, что левую сторону судна называют «бакборт», правую – «штирборт». Передняя часть судна – это «нос», а задняя – «корма». Мой отец был моряком, так что это не стало для меня открытием. Но папа также учил меня быть любезным, поэтому я вежливо слушал.

– Корабли в Графстве всегда называют женскими именами, – продолжал Аркрайт. – Возьмем, к примеру, «Селесту». Ты знаешь латынь, мастер Уорд, и тебе нетрудно будет догадаться, что это имя означает «небесная». Без сомнения, так можно сказать и о некоторых женщинах. Корабль не прощает плохого с ним обращения – особенно в сильный шторм. Порой волны достигают исполинских размеров, они способны перевернуть судно и поглотить его. Корабли часто пропадают, исчезают со всей командой. Тяжело быть моряком – ничуть не легче, чем ведьмаком.

Мы вошли в устье большой реки Мерси и бросили якорь, дожидаясь прилива. Пока мы еще не покинули пределов Графства, нам необходимо было зайти в Ливерпуль и пополнить запасы.

В отличие от Сандерленда, в Ливерпуле была огромная деревянная пристань, куда и причалила «Селеста». Многие из нас воспользовались возможностью размять ноги, только ведьмы отказались покидать трюм. Едва ступив на пристань, я испытал странное чувство – вроде бы я стоял на твердой земле, но при этом она качалась под ногами.

Портовые грузчики загрузили наш провиант, и мы могли отплыть с этим же приливом или же задержаться до сумерек.

Вернувшись на корабль, я встал рядом с мамой и ждал, пока матросы отдадут швартовы. Она нашла убежище в тени грот-мачты и, приставив к глазам ладонь козырьком, вглядывалась вдаль, словно чего-то ожидая. Я посмотрел в том же направлении и краем глаза заметил, как ее лицо осветила улыбка.

Кто-то бежал к нам. И к моему изумлению, это был мой учитель Джон Грегори! Он несся с мешком и посохом наперевес, а за ним развевался его плащ. Но «Селеста» уже отчалила, и с каждым мгновением расстояние между кораблем и пристанью увеличивалось. Ведьмак перекинул нам мешок и посох. Они упали на палубу, и я быстро их подобрал. Учитель неуверенно взглянул на расширяющийся зазор. И тогда мама вышла вперед и жестом поманила его на корабль.

Учитель немедленно развернулся, немного отбежал назад и стремительно бросился вперед по причалу. Мое сердце чуть не выскочило из груди. Казалось, перепрыгнуть такое расстояние невозможно. Но он сделал это: приземлился на край кормы, закачался и чуть не упал за борт. Мама подскочила к нему и схватила за руки, а затем осторожно помогла забраться на палубу. Показалось, будто он упал в ее объятия, но это все из-за корабельной качки. Он немного отступил и слегка ей поклонился, а потом подошел ко мне. Я думал, Ведьмак хочет мне что-то сказать, но он просто забрал свой мешок и посох и, не глядя на меня, спустился в трюм.

– Я рад, что вы едете с нами! – крикнул я вслед.

Он не обернулся.

– Он сердится на меня, мам? – спросил я.

– Больше на себя, – ответила она. – Дай ему время. Боюсь, сейчас он не захочет быть твоим учителем.

– Сейчас? Ты думаешь, что когда-нибудь он согласится снова взять меня в ученики?

– Возможно, хотя я не уверена.

Мы замолчали. В повисшей тишине раздавались команды матросов, которые вели «Селесту» через гавань и устье Мерси в открытое море. Корабль снова стал раскачиваться из стороны в сторону, и чайки с пронзительными криками следовали за ним.

– Но почему он изменил свое решение, мама?

– Джон Грегори прекрасный человек, чувство долга для него превыше всего, превыше всех личных нужд и желаний. И он поступил так сейчас именно поэтому. Ведьмак понял, что его обязательства важнее его убеждений. Но ради этого ему пришлось поступиться своими принципами, а для такого человека, как он, это невероятно тяжело.

Мамины слова убелили меня не до конца. Ведьмак всегда противился любому союзу с приспешниками тьмы. И я был уверен, что есть еще какая-то причина, повлиявшая на его решение.