Инженер магии - Лиланд Экстон Модезитт

— Это «Риесса», — объявляет Гелизел, замедляя шаг.

Перед ними открывается гавань: каменные пирсы и вздымающиеся за молом темно-зеленые волны. На фоне безбрежного океана крутобокий корабль выглядит игрушкой.

— Какое маленькое судно, — бормочет юноша. Конечно, ему уже случалось бывать на Краю Земли, он даже перекусывал в прибрежной таверне, но одно дело — видеть море, и совсем другое — отправиться по нему в плавание.

— Чепуха! — решительно возражает наставница по боевым искусствам. — Тебе стоило бы взглянуть на изображения старых монтгренских шлюпов, на каких приплыли Основатели. Или на суденышки хидленских свободных торговцев.

Брид молча пощипывает себя за длинный подбородок.

Кадара переводит взгляд с одного из своих спутников на другого, с могучего блондина на гибкого рыжеволосого паренька.

— А что, судоходство продолжается круглый год?

— То-то и оно. Летом ведется торговля с северными портами, а зимой попеременно то с Лидьяром, то с Эсалией... Ну, пошевеливайтесь! Нас ждут, и опаздывать не стоит.

— А Эдил, Джилл и остальные — они отправятся на другом таком же судне? — спрашивает Доррин.

— Следующая группа отправляется в Бристу. Нет, они, вероятно, поплывут на норландском бриге. Он, конечно, побольше, но ведь им придется пересечь весь Восточный Океан.

Под ноги Гелизел ложатся последние плиты Главного тракта, тянущегося на шестьсот кай от Края Земли к черным утесам на северо-западной оконечности Отшельничьего острова.

Доррин вновь задумывается о том, почему Основатели настаивали на прокладке этой дороги еще в те времена, когда Отшельничий представлял собой безлюдную пустыню? Он готов думать о чем угодно, кроме предстоящего путешествия.

— Пошли, Доррин, — говорит Кадара, слегка касаясь рукояти своего меча. Она поспевает за наставницей без особого труда, а Брид так и вовсе бредет вразвалочку. Не то что Доррин, который чуть ноги не сбил, пытаясь идти вровень со своими рослыми спутниками от самого Аларена, куда их доставил рейсовый дилижанс. Карета до гавани отправлялась только после полудня, и Гелизел настояла на том, что пешая прогулка в пять кай пойдет всем только на пользу.

По обе стороны дороги возвышаются двух — и трехэтажные строения из черного камня, принадлежащие, главным образом, торговцам пряностями и шерстью. Темная черепица крыш серебрится в ясных, но холодных лучах утреннего солнца.

— Ферли — Белый, Ферли — Белый... — доносится со двора, и Доррин морщится: похоже кто-то то ли пугает, то ли дразнит ребенка, но он такой дразнилки никогда не слышал.

— А я нет... а я нет... — слышится детский голос.

Спохватившись, юноша ускоряет шаг, но тут ему приходится уступить дорогу гонцу Братства. Молодая всадница на черной кобыле, одарив его мимолетной улыбкой, скачет вверх по склону. Доррин улыбается в ответ, хотя она уже успела удалиться от него локтей на десять.

Четверо пешеходов приближаются к старой башне, над которой реет знамя со скрещенными розой и мечом — гербом времен Основателей.

Ноздри Доррина щекочет запах пряностей. Край Земли буквально пропитан этим запахом, ибо лишь искусство мастеров Отшельничьего позволяет выращивать в одной стране специи со всего мира.

Весенний ветерок доносит звонкие детские голоса и обрывки разговоров.

— ...Уже не увидим такого чистого порта... — отвлекшись на стоящий у конца дороги памятник Основателям, Доррин прослушал, что говорила Гелизел.

— Почему? — спрашивает наставницу Кадара.

— Так же чисто только в Фэрхэвене. Даже в Лидьяре на задних улицах грязь да мусор.

Брид молча качает головой, и его светлые волосы развеваются на ветру.

Дорога выпрямляется и ведет к пирсу. Вскоре они приближаются к гостинице под названием «Трактир Основателей». Доррину уже доводилось бывать там с отцом и братом.

— «Трактир Основателей», — показывает на здание Гелизел. — Кормят неплохо, но цены заламывают!..

Брид хмыкает.

Кадара неотрывно смотрит на гавань.

Доррин следует за своими спутниками к единственному у причала судну. Взгляд его опускается к темно-зеленой воде, потом взбегает к дощатым сходням, над которыми изнывает от безделья вахтенный матрос. Заметив черную тунику Гелизел, он оживляется и напускает на себя деловой вид.

— Магистра, вас ждут.

Наставница поднимается по трапу. Доррин медлит, рассматривая выпуклые борта. «Риесса» — название, написанное на укрепленной на бушприте табличке, кажется юноше знакомым, хотя он не может сказать, где его слышал.

— Идем, — торопит его Гелизел — Я должна представить всех капитану.