Лепестки камелии - Мария Сакрытина

— Что с ним будет? С этим… как его… Ванхи? Куда его увели?

— Казнят, господин, — словно само собой разумеющееся ответил Ли.

— Казнят? — ахнула я, снова садясь на постели.

— Да, господин. Тридцать три удара палками. Потом отрубят голову.

Палками? Голову… отрубят?

— Охренеть! — выдохнула я. — Зови сюда старшего евнуха, быстро!

Только время зря потеряли. Старший евнух, кланяясь, рассказал, что таков закон и правила дворца, и он не имеет права останавливать казнь. Нет у него такой власти.

Зато она была у принца. Так я оказалась посреди ночи на тюремном дворе в сопровождении всё того же старшего евнуха и Ли. Полуголая. Босиком. Торопилась очень — как я поняла, с казнями тут не затягивают.

Не буду утомлять вас описаниями — во-первых, я плохо всё запомнила. Во-вторых… неправильно это. Нет ничего хорошего, чтобы досконально помнить, как лежал распятый, привязанный к распоркам приговорённый — лицом вниз, в метре над землёй. Как широкой палкой, практически доской его лупили по обнажённой спине и ногам. Как он кричал… Господи, как он кричал!

Кстати, он был не один. Рядом была привязана ещё какая-то женщина, но она признаков жизни уже не подавала. Может, без сознания?

Перекричать Ванхи оказалось делом непростым.

— Хватит! — на всю мощь лёгких принца рявкнула я. — Прекратить!

Палачи — их было двое, по числу пленников — остановились и замерли в поклонах, а ко мне подошёл кто-то из тюремных начальников, не знаю, что за должность. Поклонился, сказал:

— Ваше Высочество?

— Освободите и отнесите к лекарю, — приказала я.

— Ваше Высочество, простите, но мы не можем.

— Почему? — опешила я.

— Мы не смеем нарушать закон, Ваше Высочество.

Я вздохнула.

— Ладно. Валите всё на меня.

— Ваше Высочество?

Да, здесь требовалось объяснять доступным для них языком.

— Это был приказ. Мой. Исполнять. Немедленно.

— Но… Ваше Высочество?..

— Смеешь не повиноваться?

Так я нарушила какой-то там закон — но Ванхи отвязали, а заодно и женщину.

— Это кто? — спросила я, глядя, как их уносят.

— Ваша служанка, господин, — ответил старший евнух. — Она пробовала вашу еду и пропустила отравленное блюдо.

Когда умер Йуй. Ясно…

— Вернуть её, Ваше Высочество?

— Что? Конечно, нет! Лучше верните меня в спальню.

Утром меня снова разбудили рано — даже раньше, чем обычно. И пробуждение приятным было ну никак не назвать (хотя утро приятным вообще не бывает).

— …Ваше Высочество, как смели вы попрать закон нашей драгоценной империи? Как смели вы пойти против воли вашего отца, да будет его правление вечным? Подумали ли вы, в какое положение это его ставит? — распинался канцлер.

Спросонья у меня настроение всегда так себе, а тут вообще упало ниже плинтуса.

Я закуталась в одеяло с головой и отвернулась к стене.

— Ваше Высочество! — опешил канцлер. Интересно, сколько он так уже разглагольствует? Я-то точно не сразу проснулась. — Имейте мужество слушать меня лицом к лицу! Имейте уважение к старости!

Я подняла правую руку и показала ему средний палец.

Канцлер не понял.

— Ваше Высочество, что вы делаете?

Ну всё, старый хрыч, подумала я тогда. Ты меня достал. Хуже, чем сейчас быть просто не может: ты и так пытаешься меня убить — куда уж хуже? Так что я теряю?

Поэтому я поднялась на локтях, осторожно села (голова с утра, естественно, болела) и повернулась к сердитому «хрычу».

— Не понятно? Сейчас объясню. Пошёл вон!

— Что? — изумился канцлер.

В спальне воцарилась мёртвая тишина. На меня наконец-то смотрели все, до последней служанки. Прямо и испуганно.

— Вон пошёл. Немедленно!

Канцлер, наоборот, придвинулся ко мне. Наклонился — я взглянула на Ли, но тот не шевельнулся. Вдруг канцлер его уже перекупил?

— Как ты смеешь, ничтожество? — прошипел «хрыч» еле слышно. — Совсем помешался? Это сложно для тебя — тихо пожить, пока ты не женишься на моей дочери? Даже на это ты не способен?

Я его слушала и думала: а почему я решила, что убийц посылал канцлер? Он хочет моей смерти, но сначала я должна (то есть, принц должен) жениться на его дочери. Йуй говорил, что его семью убили люди канцлера, но, может, это был способ старого хрыча убедить Йуя ему подчиняться? И убить меня как-нибудь потом? А Йуй проявил самодеятельность. Или его купил кто-то другой.

Хм.

— Ты маленькое ничтожество, извращенец, полукровка, постыдное неразумение, бросающее тень на нашу империю, — продолжал канцлер.

Я зевнула. Посмотрела на него со скукой. И поинтересовалась, не понижая голоса:

— Скажете это погромче? Чтобы все слышали.

Канцлер отпрянул. А потом, сверкая глазами, размахнулся…

Ударить меня он не успел — Ли приставил к его шее клинок.

Снова наступила мёртвая тишина.

Я закрыла на мгновение глаза и расслабилась. Нет, канцлеру он не служит. Если это, конечно, не подстроенная демонстрация… Нет, «хрыч» и подумать не мог, что я стану огрызаться, это же очевидно.

— Ли, не надо, — приказала я. — Господин канцлер… свалите отсюда. Пожалуйста. И больше не беспокойте меня по утрам, я в это время дико неприятен.

— Ты пожалеешь… — начал было канцлер, но я решила отыграть роль до конца.

— Вон! — И требовательно вытянула руку в направлении двери.

— Убью, — прошипел канцлер еле слышно.

Да не, его это были убийцы, точно.

Прошипел, развернулся и весть такой преисполненный достоинства, вышел.

А я сползла обратно под одеяло.

— Эй… мне же ещё не надо вставать?

Старший евнух торопливо поклонился.

— Нет, господин, ещё немного вы можете… то есть…

— Класс! Тогда кыш отсюда.

Ушли они или нет, я не помню — вырубилась тут же. Ну зомби я по утрам!

Позже, во время купания я обнаружила на себе парочку засосов. Принц, очевидно, любил секс погорячее…

— Ли.

— Да, господин?

Забавно, но я совсем не стесняюсь при нём обнажаться. Хотя чего стесняться? Тело-то не моё. А настоящему принцу уже пофиг.

— Наложники… мои. Они евнухи?

Я сидела в том горячем вонючем бассейне, где вода как молоко, служанки ждали поодаль, старший евнух тоже, только Ли стоял близко и слышал меня наверняка тоже лишь он. Поэтому я говорила так свободно.