Зажечь звезду - Софья Ролдугина

– Разумеется. Я воспитывалась в Кентал Савал. Могли бы и обратить на это внимание, когда искали, на какой крючок меня подцепить, – припомнила я змею сцену на мосту. – Значит, духи. Угадала?

Можно было и не спрашивать. В воздухе разве что искры не летали от напряжения, а нервы натянулись до звона в ушах.

– Да, – ответил за всех Клод. – Угадала.

– Позвольте предположить. – Интуиция вопила об опасности, но меня уже занесло. – Количество человек в вашей семье неизменно. Скорее всего больше восьми, но еньше дюжины. Вы рождаетесь обычными людьми, только несущими в себе гены ведарси, а потом сливаетесь с этими самыми духами – и изменяетесь. Становитесь драконами, змеями, кицунэ и дальше по списку. Авайен – это те, кто может принять в себя духа, так?

– Так.

О, наш доктор почти спокоен. Искренне завидую самоконтролю.

– Когда тело всё-таки умирает, дух, полагаю, освобождается… и ищет новую оболочку, сохраняя при этом память о прошлых рождениях. Скажите, те дети уже заполучили себе… компаньонов?

– Близнецы уже родились такими же, как мы, – тихо ответила Эмилия. – Это счастливая судьба.

– И сколько же свободных духов на данный момент?

– Двое, – быстро сказал Клод. – Я не хочу оправдываться, но Дафну я забрал шесть лет назад из сиротского приюта, где её постоянно избивали за то, что она отличалась от других детей. Красивая, слишком умная, слишком живучая… Сейчас ей почти четырнадцать, и она с нетерпением ждёт возможности получить своего духа-хранителя. Мы никогда никого не принуждаем. И до шестнадцати Дафна в любом случае останется человеком. Раньше ей просто не позволят сделать такой важный выбор.

К концу этого монолога Клод уже растерял всё своё самообладание и затараторил, как школьник, вытянувший на экзамене единственный выученный билет – быстро, неразборчиво и с отчаянной надеждой, что дополнительных вопросов не будет.

– Всё, всё, поняла, вы хорошие. – Я не смогла не улыбнуться. – Простите. если показалась грубой, ничего такого я не имела в виду. Просто слияние духа и… гм, человека – это слишком необычно даже для нашего безумного мира.

Эмиль оставался смертельно серьёзным.

– Теперь вы понимаете, почему мы хотим сохранить наше существование в секрете?

Я медленно кивнула. Сейчас, когда самые важные кусочки мозаики заняли свои места, узор воспринимался совершенно по-другому.

– Слишком многие захотят получить «компаньона». Любой ценой. А если все вы потеряете тела, то просто не сможете сохранить память и разум, став лишь одними из духов тонкого плана. Так?

Змей вздохнул, подтверждая мою теорию.

– Вы сохраните тайну?

– Обещаю. С Феникс, полагаю, такого слова брать не потребуется?

– Нет, – улыбнулся Клод. – Она – одна из нас. Авайен.

Мне не понравился собственнический взгляд, которым он одарил мою подругу, но я сделала над собой усилие и постаралась быть дружелюбной.

– Хорошо. Теперь, когда мы прояснили детали, давайте закончим завтрак и посетим сад. Не помешало бы заранее осмотреть место для будущего ритуала… Потом мне хотелось бы обсудить кое-что с Феникс конфиденциально. Подойдёт и наша комната.

– Я всё устрою, – пообещал Эмиль.

Феникс огорчилась:

– Ну вот, договорились опять, а меня не спросили. И почему так всегда выходит?

Я рассмеялась.

– Можешь считать это местью за то, что ты втянула меня в эту авантюру.

«Потом», – почти беззвучно шепнула я, поймав взгляд подруги, и получила согласный кивок.

В истории этой белобрысой семейки есть много недоговорённостей, но их мы с Феникс, пожалуй, обсудим наедине. Доверие – штука коварная. Если ошибёшься в человеке, то можешь потерять все.

Откат. Около двух лет назад, где-то в Срединном лесу.

Он странный. Определённо, очень странный. Но потихоньку я к нему привыкаю – к его невероятной красоте, к развязным манерам, к пугающей силе…

Единственное, что до сих пор вгоняет меня в краску, стоит задуматься об этом, – эмпатия. Не способность читать мысли даже, а именно то, что мои чувства перед ним, как на ладони.

Насмешливо щурится. Цепкие горячие пальцы ложатся на моё плечо, мягко давят, заставляя откинуться назад, в смущающие и ужасно уютные объятия.

Скашиваю глаза.

На его лице танцуют отсветы пламени, окрашивая бледную кожу в красноватый оттенок. Мои щёки тоже пылают, но совсем по другой причине.

– Брось, Найта. Тебе идёт румянец. – Идеальные губы растягиваются в улыбке.

Дёргаюсь, делая попытку вырваться, но тщетно. Ласковые руки держат крепче стальных оков.

Не скажу, чтобы мне не нравилось, но…

…но он же об этом знает!

Смущаюсь ещё больше.

Эмпатия, чтоб она в бездну провалилась.

– Максимилиан… – В спешном порядке ищу тему для разговора, лишь бы не сидеть так, сходя с ума от неловкости и счастья одновременно. – Скажи, а как это – быть эмпатом?

Ухмыляется. Не вижу, но чувствую совершенно ясно.

– Это вкусно.

Злюсь шутливо и пихаю его локтём в живот.

– А если без шуток? Ладно, с людьми связь односторонняя, а с другими шакаи-ар? Каково это – слышать, чувствовать всех вокруг, и знать, что тебя тоже видят насквозь?

Хохочет. Нет, ну почему в я всегда оказываюсь посмешищем?

– Ну Кси-иль…

Волосы у меня на затылке чуть шевелятся от его дыхания. От этого по спине пробегают мурашки, но отпусти он меня сейчас, сил отодвинуться не будет. Я не очень понимаю, почему так происходит, но мне… нравится.

– Найта, с чего ты взяла, что мы открыты друг для друга? Внутри клана – да, возможно, по крайней мере, в Северном друг от друга прятаться не принято. Плюс десяток-другой друзей из других кланов, и часть старейшин – их не так-то просто выставить из головы, а как бы иногда хотелось спрятаться… – В его голосе чувствуется досада. – А от прочих эмоции и мысли отсекаются. Почти намертво. Первое, чему учится шакаи-ар – контролировать эмпатию и телепатию.

Хмурюсь. Непонятно.

– А зачем? Разве открытость друг другу не сближает?

– Скорее, наоборот. – Он задумчив. – Слишком велик соблазн – узнать болевые точки соперника, ударить по ним… Слишком силен страх – попасть под удар. Нет, доверие – привилегия для очень узкого круга. Даже внутри одного клана оно держится на невозможности предать своего князя и собратьев.

– Вот как. – Мне становится грустно. Значит, для своих эмпатия – штука бесполезная. – Хоть в общении с людьми ваши способности помогают?

Его руки сжимают меня сильнее. Как будто он боится, то я исчезну.