Мартлет и Змей - Владимир Торин

– После взрыва ты посчитал меня убитым и отдавал приказы моим отрядам… – Рука ала Рилле легла на рукоять меча. – Постой! Откуда ты вообще знал, что я был в том трактире? И как об этом стало известно теальцам? Ведь это значит…

– Начал понимать наконец, – усмехнулся Тарве. – Много же тебе понадобилось времени, страж, чтобы сложить два и два. Наш дорогой Остроклюв всегда называл твердолобым троллем меня, но тебе подобная характеристика была бы больше к лицу. Особенно если продолжишь упорствовать дальше…

– Предатель! – Ал Рилле выхватил меч и замер, все еще не решаясь напасть на того, с кем долгих пять лет делил походный хлеб и крышу над головой. – Как ты мог продать нас этим… не имеющим понятий о чести ничтожествам?! Как опустился до того, чтобы поднять меч на своих братьев, ал Тарве? Или… Может, стоит называть тебя господин Жаворонок?

– Мне нравится это имя, – склонил голову страж. Глухое забрало на его шлеме было поднято – он по-прежнему не обнажал оружия и вообще не являл желания атаковать.

– Тебе и впрямь лучше было родиться безродной птицей, чем благородным алом. Потому что долг для тебя – пустое место, равно как и честь…

– Оставь это, Рилле. – Казалось, Тарве начинает утомлять упорное нежелание собеседника понимать суть происходящего. – Ты сам давно уже не наивный юнец, чтящий «скрижали» превыше жизни. Честь, долг… У каждого из нас свое мнение об этом. Твоя преданность значит не больше, чем может доказать твой меч, а клятвы имеют силу до тех лишь пор, пока не дрогнет рука. Можешь считать это подачкой моему самолюбию, но именно моя честь, которой, как ты утверждаешь, у меня нет, говорит мне сейчас пощадить тебя. Ты мне не враг, Рилле. Уходи, не вынуждай меня выносить приговор…

– Мерзавец! Тебе не запугать меня своей ложью, не сбить с толку пустыми фразами!

Ал Рилле сделал первый выпад, и в тот же миг клинок с рукоятью в виде серебряных крыльев покинул ножны Тарве и рассек воздух в ответной атаке, а забрало шлема опустилось, защищая лицо стража от удара меча.

Сталь лязгнула о доспехи – Рилле спасла от раны кольчуга, Тарве уберег шлем, после чего оба противника отступили на шаг и приготовились продолжать бой. Рилле вновь напал первым – молниеносно, без предупреждения. Вопреки ожиданиям разведчика Тарве не стал парировать его удар, вместо этого эльф отклонился невероятно быстрым для облаченного в тяжелый доспех полуоборотом. Рилле вывернулся и вновь рассек воздух выпадом. И опять противник оказался чуть дальше, чем просвистевшее острие меча.

Рилле почувствовал, что теряет темп. Он рубанул слева, излишне торопливо и несколько выше, чем следовало. Легко уклонившись, Тарве тут же с лихвой воспользовался его ошибкой – закованный с ног до головы в латы страж выбросил руку с мечом вперед на всю длину клинка. Меч прошил воздух, но изменник стремительно ударил сжатым кулаком в грудь противника, от чего разведчик отлетел назад, упав на дощатый пол.

Тарве оказался рядом быстрее, чем оступившийся страж успел выпустить воздух из легких. Последовал град ударов, лишь часть которых так и не успевшему подняться Рилле удалось отбить мечом. Правую кисть резанула боль, кровь хлынула из отрубленных пальцев, выбитый меч и ошметки плоти отлетели прочь.

– Я даю тебе последнюю возможность подумать, Рилле. – Нога в латном сапоге наступила на грудь истекающего кровью обезоруженного стража, и клинок был приставлен к его горлу. – Прекрати эту бессмысленную борьбу, и я дам тебе уйти – твоя семья будет рада увидеть тебя живым. Мне претит выносить приговор невиновному, но видит Тиена, если так будет нужно, рука не дрогнет.

– Предатель! Гори в бездне!

– Твое упрямство ничего не изменит, – спокойно продолжал Тарве. – Ты уже никого не предупредишь и не спасешь. Чем бы ни завершился наш с тобой спор – ни твоя, ни моя смерть ничего не решает. Именно поэтому я и даю тебе право выбрать свою судьбу. Не спеши, подумай как следует. Остроклюв проиграл, он не доживет до заката солнца. Саэгран Маэ ничем не сможет ему помочь – его ждет расставленная мной ловушка. Дом Черного Лебедя заслужил то, чего взалкал, – смерти и забвения. Вот только не для Конкра, а для себя. Мой подробный доклад уже отправлен Эс-Кайнту. Очень скоро лорда Найллё вынудят отречься от трона, а замок Карнин-Вэлл, следуя моим рекомендациям, сровняют с землей. Что же касается этой вашей питающейся плотью и кровью чудовищной птицы…

– Кто ты такой?! – В глазах раненого впервые появился испуг.

– Так ничего и не понял, страж? – Похоже, Тарве доставляло определенное удовольствие подталкивать своего собеседника к правильным выводам. – Я – жаворонок. Я просыпаюсь рано и вижу все. Я плету паутину внутри чужих нитей. Я тот, кто выносит приговор, и тот, кто заносит меч. Я – птица, но я и паук.

– Хаэтан… Ты – хаэтан!

– Да. Я охраняю Конкр от тех, кто поклялся его хранить. Теперь наконец ты оставишь свою борьбу и уберешься с моего пути? – прозвучал последний вопрос.

– Ты выносишь приговор моему Дому, – голос стража дрогнул. – Даже если они все виновны… Я… Я не стану предателем.

– Мне очень жаль. Именем Эс-Кайнта Эстариона…

Ал Тарве заглянул поверженному стражу в глаза и, уже проваливаясь в бездонные колодцы отраженной в них смерти, точным ударом меча привел приговор в исполнение.

* * *

Лошади встали, огромная черная карета, тяжело качнувшись на рессорах, тоже остановилась.

– Джимми, ну что там? – Мужчина высунулся из окошка и окликнул кучера.

– Впереди что-то происходит, милорд. Люди, крики… – отозвался сидящий на козлах мальчишка.

– Да что, забери их Бансрот, там может происходить?

Дверца открылась, и Сегренальд Луазар, хмурый и озлобленный, выбрался из кареты. Он прекрасно понимал: городские стены им лучше было оставить до рассвета, и каждая минута промедления могла дорого обойтись.

– Нальди, вернись! – прозвучал ему вслед полный тревоги голос. Луиза будто почувствовала неладное – словно что-то в груди кричало: «Ни в коем случае нельзя его отпускать!» – Вернись, ради всех Вечных, прошу тебя!

– Я только гляну, что там стряслось и удастся ли проехать. – Сегренальд не внял мольбам супруги. – Джим, смотри в оба. Головой отвечаешь за госпожу.

Маркиз быстрым шагом направился по улице туда, где за поворотом слышались какая-то возня и громкие голоса. Крики, если они и были, уже смолкли. Стараясь не создавать шума, бывший комендант Бренхолла осторожно приблизился к перекрестку и заглянул за угол дома.

Судя по лежащим вповалку телам, на улице совсем недавно шел бой. Мертвых маркиз насчитал около десятка: мужчины в черных шляпах с большими полями, широких штанах и кожаных куртках-безрукавках. Большей частью черноволосые, с густыми окладистыми бородами. Сегренальд признал в убитых цыган. Этих проходимцев всегда было полно в Теале – Огненный Змей обхаживал некоторые странствующие таборы и порой пользовался их специфическими «услугами». Впрочем, Сегренальд всегда считал их дармоедами или, скорее, клещами, воровством и вымогательством сосущими из города соки. Но сегодня кое-кто из ар-ка сполна расплатился за предоставленное бароном гостеприимство.