Последнее «долго и счастливо» - Соман Чайнани

Короче говоря, бывшие враги в первый же день совместных занятий укололи кончики пальцев и смешали в знак примирения свою кровь. Хорт поклялся, что убьет капитана Крюка и уложит его назад в могилу, из которой выбрался этот мерзавец. В свою очередь, Пэн обещал прийти вместе с Хортом на могилу его отца, как только война будет закончена и они победят.

На шестой день на занятия не пришли ни Золушка, ни Агата.

Пока все остальные потянулись после завтрака в дубовую рощицу, старая принцесса, так и не переодев ночнушку, наладилась печь в духовке печенье. А Агата просто осталась валяться в постели, отвернувшись к окну и наблюдая за тем, как на лугу звенят мечами Тедрос с Ланселотом.

После того памятного дня отношения между ее принцем и его матерью очень сильно изменились. Теперь Тедрос постоянно садился за стол рядом с Гвиневрой, помогал ей собирать грязную посуду после обеда или ужина, каждый вечер выходил вдвоем погулять с нею в саду. Забота и нежность, которые проявлял Тедрос по отношению к матери, глубоко тронули Агату, однако она решила не говорить об этом принцу. Почему? Да потому что она хорошо знала, что не стоит хвалить парней за то, что они делают. Скажешь – и они начинают смущаться, потом напрягаются и, как правило, никогда больше не делают того, за что их похвалили. Вот такие уж они, эти парни.

А для себя Агата сделала одно удивительное открытие – наблюдая со стороны за матерью и сыном, она поняла, что Тедрос не только прекрасный принц и любящий сын, но станет к тому же великим королем.

Разумеется, Агата рассчитывала, что такие же добрые отношения установятся и между Тедросом и его напарником.

Но не тут-то было.

Раскрасневшийся, вспотевший Тедрос раз за разом наскакивал на Ленселота, размахивая отцовским мечом, и точно так же раз за разом терпел поражение. Да не простое поражение, а унизительное, потому что рыцарь не просто отбивал атаки Тедроса, но проделывал с юным принцем разные издевательские штучки – то мочку уха ему кончиком своего меча расцарапает, то прядку волос отчекрыжит, то по пятой точке приложится плоской стороной клинка. Понятное дело, Мерлин поставил их двоих в пару, рассчитывая, что юный принц сможет многому научиться у бывалого, закаленного в боях рыцаря, но… Короче говоря, на шестой день таких тренировок принц превратился в разъяренного зверя, он набрасывался на рыцаря, беспорядочно размахивая Экскалибуром, лез на Ланселота так, словно хотел не за свои личные обиды отомстить, а дрался за честь своего отца и королевства…

Этим утром Ланселот отделал Тедроса еще сильнее, чем в предыдущие дни.

Когда Тедрос в очередной раз отлетел от противника и ткнулся лицом прямо в лежащую на земле коровью лепешку, Агата не выдержала и отвернулась от окна, а затем встала с постели, приняла ванну и не торопясь отправилась на кухню, надеясь найти там какую-нибудь оставшуюся от завтрака еду.

– А вы сегодня разве не занимаетесь? – удивилась Гвиневра, ставя перед Агатой тарелку с остывшим омлетом и кружку с чаем.

В раскрытую дверь кухни Агате была видна Золушка. Толстая принцесса слонялась по столовой, уминая горячее печенье.

– Вы знаете, как идут дела у Тедроса с Ланселотом? – повернулась Агата к Гвиневре. – Так вот, по сравнению со мной и Золушкой они просто голуби.

– Пойду другое печенье возьму, – громко проворчала из столовой Золушка. – Это сломалось.

Агата не обратила на ее ворчание никакого внимания.

– На самом деле мне очень нужно поговорить с Мерлином, – сказала она Гвиневре. – Шесть дней прошло. Может быть, вам известно, где он…

– Разве ты не знаешь, Мерлин никого не посвящает в свои планы и никому не докладывает о своем местонахождении? – ответила Гвиневра.

Агата выглянула в окно и нашла глазами движущиеся в недалекой дубовой рощице силуэты своих друзей – старых и молодых.

– Ну да. Мерлин даже не рассказал нам, как он предполагает выиграть эту войну. Ведь на стороне Директора огромная армия зомби плюс ученики. У него бойцов в двадцать раз больше, чем у нас.

– Мерлин не стал бы посылать детей на войну, если бы не был уверен в победе, – улыбнулась Гвиневра.

– Или у него был бы выбор, – проронила Агата.

Гвиневра перестала улыбаться и подлила в кружку Агате горячего чаю.

– Ну, во всяком случае, он оставил нам свою шляпу, и уже за это спасибо, – с наигранной бодростью сказала Гвиневра. – Иначе я, наверное, просто не прокормила бы такую толпу. Бедная шляпа, она с нами буквально из сил выбивается, – она нежно посмотрела на шляпу, которая отдыхала сейчас на горшке с каким-то комнатным цветком, и, судорожно вздохнув, добавила: – Все помогают вам готовиться к войне. Кроме меня.

– Ну зачем вы так! А кто моет, стирает, убирает за двадцатью гостями, включая дюжину слегка помешанных старых героев-маразматиков? Уж это ли не помощь? – сказала Агата. – Другое дело я. От меня никому никакого проку, это уж точно. Мерлин поручил мне самое важное задание, а я с ним не справляюсь. Именно поэтому мне так необходимо поговорить с ним, дать ему знать, что это задание нужно поручить кому-то другому, потому что я его провалю, не сумею заставить Софи уничтожить кольцо, и мы неизбежно проиграем войну.

– Да, не вовремя он исчез, – вздохнула Гвиневра.

Точно так же думала и Агата.

Казалось, всю неделю никто, кроме них, не волновался из-за отсутствия Мерлина – считалось, что он обдумывает где-то в укромном уголке безупречный план, – однако когда старый маг не появился и на шестой день, ближе к ночи постепенно началась паника.

– Время на исходе, и мы не готовы победить армию Тьмы только своими силами! – раздраженно заговорил Хорт, перекусывая около полуночи шоколадным печеньем вместе с Агатой, Тедросом и тремя юными ведьмами. (Вообще-то начинали они с имбирного печенья, а на шоколадное перешли после того, как Дот проснулась и присоединилась к ним.) – Начнем с того, что у нас даже оружия нормального нет! А есть только пара старых, завалявшихся у Ланселота ржавых тупых мечей да несколько плотницких ножей, которыми не то что зомби – крысу не напугаешь. Это при том, что убить ходячего мертвеца можно только огнем. А чем его палить? Чем с ним сражаться? Разве можно выиграть войну при таких условиях?

– Выиграть? Ишь ты, куда тебя занесло! Давай сначала прикинем, как нам на эту войну вообще попасть, если Мерлин не объявится и не проведет нас через портал. Мы без него даже этого сделать не сможем, – сказала Эстер.

Хорт согласно покивал головой, затем повернулся в сторону Агаты:

– Это все твоя вина! Задвинула целую речь о том, что молодые и старики должны выступать заодно, застыдила нас, а у Мерлина, как я понимаю, и плана-то никакого никогда не было!

– Моя вина?! – резко возразила Агата. – Что сказал Мерлин насчет плана войны? Он сказал «Предоставьте это мне», и сказал таким тоном, будто собирался вернуться за нами во главе огромной армии! В чем здесь моя вина? Разве я могла знать тогда, что пройдет неделя, а здесь не будет ни Мерлина, ни армии…