Призрачный - Кэтрин Ласки

ПЯТЬ ВОЛКОВ СТОЯЛИ КРУГОМ В БЛЕДНОМ свете скользящего над горизонтом тонкого месяца. На морозном воздухе из их пастей выходил пар, окутывая головы легкой дымкой. Они стояли в скорбных позах, опустив хвосты, словно у них недоставало сил держать их как следует. Морды дрожали. Волосы на загривках встали дыбом, уши устремились вперед, словно в любое мгновение перед ними должен был явиться призрачный дух лохин. Ярко-зеленые глаза Эдме блестели от слез. Переведя дыхание, она начала произносить слова, записанные на Кости Костей.

– Со времен первого фенго заведен такой порядок: приносить выветренные кости вождя Кольца на курган, вместе с другими костями, которые он выглодал при жизни.

Эдме повернулась к Фаолану.

– Как думаешь, кости уже готовы?

Фаолан кивнул, и она продолжила:

– В первую ночь мы будем стоять на страже, чтобы их не утащили падальщики.

Эдме закрыла глаза и немного помолчала. Она вспомнила ночь, когда три луны назад они с Фаоланом отправились на разведку и по очереди выслеживали оленей.

Пока она ожидала его в пещере, которую они нашли во время сильной снежной бури, ей показалось, что ко входу кто-то подошел. Она ожидала встретить Фаолана, но вместо него увидела призрака, при виде которого у волчицы застыл костный мозг. Это был огромный и древний волк, который светился изнутри, как лохин.

Но настоящее потрясение она испытала, когда призрак подошел еще ближе, и оказалось, что это никакой не лохин, спустившийся из Пещеры Душ, а Фаолан, мех которого покрывали иней и сосульки. Тем не менее на секунду Эдме показалось, что она стала свидетельницей какой-то древней тайны и что ее на самом деле посетил призрак, явившийся из Легендарного времени.

– Фаолан, первым на страже должен стоять ты.

Фаолан ничего не сказал, просто кивнул. Он и сам понимал, что так будет правильно.

Бледный месяц поднялся чуть выше, и в его тусклом свете четыре волка и щенок Мирр переносили кости последнего фенго Кольца с площадки, на которой они сушились, к друмлину фенго.

– Дайте это Миррглошу, – сказал Фаолан. – Пусть последнюю кость фенго положит на друмлин наше маленькое чудо.

Кивком головы он указал на курган из костей, который, как ни странно, оказался совершенно не тронутым землетрясением.

Как только Мирр положил последнюю кость, пять волков прижались брюхом к земле и закрыли морду передними лапами в знак величайшего почтения перед великим вождем. Потом они встали на ноги, но хвосты по-прежнему держали зажатыми между ногами и глаз не раскрывали. Запрокинув головы, волки завыли на луну. Фаолан с Эдме, бывшие стражники, единственные из них знали, что́ было высечено на Кости Костей. Малыш Мирр внимательно прислушивался к их вою. Сам он не выл, но повторял фразы шепотом, себе под нос.

– Люпус, страж Пещеры Душ, и Скаарсгард, хранитель звездной лестницы! Перед вами лежат кости вашего покорного слуги фенго Финбара, предводителя Стражи, которую основал первый фенго, выведший наши кланы из плена Великого Льда во времена Долгого Холода. Проведите его до звездной лестницы, чтобы он последовал по стопам Хаймиша, бывшим фенго до Финбара, как и Хаймиш сам следовал по стопам О’Мега, а О’Мег – по стопам Пегота.

Фаолан и Эдме продолжали перечислять фенго, пока не назвали их всех за тысячу лет. Когда они закончили перечисление, серебряный месяц скрылся за горизонтом, будто перешел в другой мир, и наступила тьма.

Эдме, Мхайри, Дэрли и Мирр пошли в новое логово, которое Эдме вырыла среди обломков прежнего, а Фаолан остался сторожить курган фенго. Он не чувствовал никакой усталости, но мысли его путались. Ему чудилось, что сознание его разделилось. Одна его часть несла стражу у кургана, а другая все глубже погружалась в дрему, которая охватила ее, как только они с Эдме начали называть имена фенго.

Фаолан увидел пятнистую неясыть – она опустилась и села на землю рядом с серым волком. Сова только что прилетела с поля боя и очень устала, но внимательно прислушивалась к словам старого волка. Было ясно, что эти два существа полностью доверяют друг другу и что между ними существует какая-то тесная связь. Их склоненные головы едва не касались друг друга, они говорили тихими голосами, но все же до Фаолана долетали обрывки их беседы.

– Ты пришел ко мне, чтобы узнать об огне? – спросил старый волк. – Я многим могу тебе помочь, могу научить тебя разным премудростям, но далеко не всему, Гранк.

«Гранк»! Имя эхом отдалось в голове Фаолана.

Сова по имени Гранк, казалось, удивилась тому, что сказал волк.

– Как же так, Фенго? Как мне научиться всему, что нужно знать… об огне?

В сне Фаолан почему-то был уверен, что «Фенго» – это имя волка, а не титул. Чему он стал свидетелем? Неужели во сне он перенесся к самому началу истории Кольца, каким оно было тысячу лет назад?

Сова держалась с волком на равных и не называла его никакими почетными титулами. Все это происходило так давно, что никакой Стражи Кольца еще не было. Перед совой находился лишь один ничем особенно не примечательный волк с серовато-седым мехом. И звали его Фенго.

– Ты можешь летать над кратерами вулканов, из которых вырывается огонь. Ты можешь заглянуть в сердце вулкана. Можешь ловить самые горячие угольки…

Голоса постепенно затихли, сменившись «глаффлингом» – скорбным волчьим воем, раздававшимся в ночи. Старый волк сидел один на вершине холма, запрокинув голову и печально воя на луну. Пятнистой неясыти рядом не было.

Где же он? Где Гранк? Куда он пропал?

Никогда он не улетал так надолго.

Неужели его убили?

Неужели он поднимается по спиральной тропе,

о Великий Люпус?

Когда скорбная песнь закончилась, волка на холме окутал туман. Зверь снова преобразился и, казалось, стал еще старше. К нему подлетела сова – но не Гранк – с раскаленным угольком в клюве. Уголек этот сиял зеленым цветом, а в центре переливался голубым. Уголь Хуула!

Так был провозглашен первый король. Старый волк мог теперь покоиться с миром.

Но хотя дух фенго готов был вырваться из тела, его существование на этом не закончилось. Фаолан почувствовал, как из его костей вытекает мозг и все его тело насквозь продувает холодный ветер. Кости стали пустыми, но в животе зародилось какое-то странное теплое ощущение. «У меня желудок совы! Я становлюсь совой! Я выбрал жизнь совы – полярной совы!»